Анализ профессиональных фамилий в «Книге вятских родов». ВЛИЯНИЕ РЕМЕСЛА НА ВЫЖИВАЕМОСТЬ РОДА.

Анализ профессиональных фамилий в «Книге вятских родов».

ВЛИЯНИЕ РЕМЕСЛА НА ВЫЖИВАЕМОСТЬ РОДА.

 

Профессиональные фамилии – одна из самых интересных категорий вятского родового ландшафта. Василий Андреевич Старостин отмечает: «Более ста видов вятских промыслов дало название семьям – от Бурлаковых до Ямщиковых». В данной статье предлагаю рассмотреть влияние профессии на выживаемость рода в условиях Вятки.

Конечно, со временем для многих людей фамилия перестала быть «профильной», но в период 17-18 веков специализация еще имела место быть и фактически стала стартовым экономическим базисом для развития семей.

Для начала проведем анализ наличия таких фамилий на Вятке.

 

Часть 1. Группировка по профессиональным кластерам

 

ЦЕРКОВНЫЕ – отдельный, очень чёткий пласт. Василий Старостин перечисляет 23 священнических рода (среди них Мышкины, Зубаревы, Лупповы, Овчинниковы, Юферевы, Домрачевы) в 1891 году, но только некоторые из них носят соответствующую фамилию. Это Пономарев – 1008 семей, Трапезников (церковный староста) – 187, Дьяконов – 121, Протопопов – 54, Попов – 52, Просвирин – 46.

Пономарев обгоняет Попова или Протопопова в 19 раз. Это парадокс церковной иерархии: пономарь – низший клир (чтец, прислужник), а поп – священник. Но пономарей было несравнимо больше, и их потомки разрослись мощнее. К тому же пономари часто были из местных крестьян, тогда как священники перемещались между приходами – и их фамилии «растворялись».

Трапезников – церковная фамилия с двойным дном. Василий Старостин даёт три значения: вятское – церковный староста; новгородское – церковный сторож; а еще часть говора – «объедалщик, кто сидит за трапезой». Интересно, что в Вятском крае это именно церковная должность, а не «любитель поесть» — хотя прозвищное значение тоже фиксируется.

 

ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИЕ И ПИЩЕВЫЕ – самая «вятская» группа:

Огородников (233 семьи). На Вятке огородничество было важнейшим промыслом: климат суровый, пашни мало, а овощи — спасение.

Хлебников– 126 семей. Пекарь, хлебник.

Блинов – «более полутора тысяч семей» (по Старостину, вместе с Мельниковым и Короваевым). Блин на Вятке — не просто еда, а символ: «не везде прижилась выпечка хлеба, свидетельством тому Тестоедовы и Сыроедовы».

Чистопашин, Зернов, Пшеничников, Ржаников, Овсянников, Ячменев – тысячи родов, по Старостину.

Мельников. Отмечается любопытную деталь: «Суеверие – мельник – дух мельницы – прозвище, как оберег». То есть мельник на Вятке был не просто мукомолом, а фигурой с мистическим ореолом – мельница стояла на отшибе, у воды, вдали от деревни. 595 семей, 133 селения.

Старостин в словарной статье к фамилии Бортников приводит важнейшую справку: «Пчеловодством в Вятской губернии занималось порядка 8 тысяч человек». Это огромная цифра – больше, чем кузнецов в губернии. Но пчеловодство – промысел сезонный и подсобный, он не давал фамилиям такого размаха, как металлообработка или кожевенное дело.

Реестр пчеловодных фамилий:

Бортников – бортник, лесной пчеловод (140 семей на 1891 г.), Пчелин – живущий на пасеке (23), Медовиков – мастер медовых пряников; ищущий гнезда диких пчёл (36), Пчельников (6), Пчелинцев (1).

Совокупно – 206 семей пчеловодов в 48 селениях. Для промысла, которым занимались 8 тысяч человек, это удивительно мало (все-таки многие занимались этим делом «попутно»).

Пограничная фамилия: Мошев – Старостин не выделяет отдельной статьи, но в публикации о вятских фамилиях упоминается: «Мошев (пчела, шмель)» – это финно-угорский (пермский) корень. Фамилия фиксирует пчелу через язык коренного населения Вятки – удмуртов и коми. Это отдельный языковой слой пчеловодной лексики, параллельный русским Бортниковым и Пчелиным.

 

ТРАНСПОРТНЫЕ И ТОРГОВЫЕ.

Транспортные роды – малочисленны, кроме ямщиков. Ямщиков (гоньба на лошадях, 101 семья) – единственный транспортный род, который прижился и разросся. Ямщики на Вятке гоняли обозы и в Сибирь, и в Астрахань, и в обе столицы, и в Поморье — профессия была постоянной и наследственной.

Судовиков – род, который почти исчез на Вятке. 19 семей в XVII веке, но к 1891 году – всего 4 семьи в 3 селениях. Профессия: судовщик – хозяин судна. Парадокс: Вятка была речной губернией, судоходство – основа торговли, но род судовщиков не выжил. Возможно, профессия была слишком рискованной: судовщик владельцем судна был, но банкротство или гибель на воде означали конец рода.

Бурлаков – 19 семей в 6 селениях, одна из самых малочисленных фамилий. Старостин определяет: «бурлак – крестьянин, идущий на чужбину на заработки; неженатый, холостой, бездомок, шатун». То есть фамилия фиксирует не профессию, а социальное состояние – маргинала, временного батрака.

Торговля сопутствует транспорту. Коробейников – разносчик товаров в коробе (849 семей в 1891). Старостин определяет: «коробейник – кто торгует, в разноску, мелочным и щепетильным товаром».

Барышников – от «барыш» (прибыль) – перекупщик лошадей, мелкий торговец (161). «Вятское стадо в 760 тысяч лошадей делало эту профессию и востребованной и распространённой». Это городской, посадский род, не крестьянский.

Торговкин – прямой корень. Фамилия известна с XVII века (5 семей в Хлынове и Слободском). Данных о распространённости к 1891 году нет – возможно, род исчез или рассеялся.

 

АДМИНИСТРАТИВНЫЕ:

Административные роды – маленькие. Писарев (16), Прикащиков (12), Присмотров (32) – все немногочисленны. Административная функция не давала демографического преимущества: должность не передавалась по крови, а назначалась сверху. Писарь и прикащик — люди начальства, но не хозяева своего дела. Лишь носители фамилии Старостин имеют широкое распространение – 129 семей, 32 селения. Староста на Вятке — не просто должность, а целый набор ролей: сельский староста (выборный), церковный староста (хозяин церковного имущества), барабанный староста (капрал), распорядитель на посиделках и свадьбах.

 

КОЖЕВЕННО-МЕХОВОЙ КЛАСТЕР. ПРОМЫСЛОВЫЕ

Овчинников – 865 семей в 232 селениях: кожевенный лидер. Овчинников – скорняк по овчинам, мастер выделки овечьих шкур. На Вятке род с XVII века (119 семей в дозорных книгах 1615–1747). Овчина была массовым и дешёвым материалом. Шуба из овчины — базовая зимняя одежда крестьянина, и спрос на скорняков-овчинников был постоянным.

Кожевников – 544 семьи в 100 селениях. Василий Старостин определяет: «Родовое занятие – кожевник – усмарь, занимающийся выделкой кожи». Род новгородский с 1241 года, суздальский с 1478 года – один из древнейших профессиональных родов на Вятке. Род явно пришёл на Вятку с севера (новгородский след) и расширялся на юг, в сторону Удмуртии и татарских земель. Интересная деталь: в Котельническом уезде существовали деревни с названием Кожевниковская и Кожевниковы – топоним, прямо выросший из фамилии.

Скорняков (скорняк – мастер по шкурам) – 167 в 42 селениях. Скорняк работал с выделкой шкур и пошивом меховых изделий, но не делал кожаную обувь (это сапожник) и не выделывал кожу как материал (это кожевник). Три профессии в одном кластере – и Скорняков оказался в середине: не такой массовый, как Овчинников (овчина нужна всем в холодном крае), и не такой универсальный, как Кожевников (кожа — материал для всего).

Кожемякин – 10 семей в 4 селениях: редкий случай. Василий Старостин: «Родовое имя – Кожемяка (др-русс) – кожевник, выделывающий сыромять». Это родственный Кожевниковым род, но с принципиальным отличием: кожемяка мял кожу вручную (сыромять – невыдубленая кожа), тогда как кожевник занимался полной выделкой. На Вятке род почти исчез.

Шорников – почти исчезнувший род. Всего 4 семьи в одном селении (Пижанский район). Шорник вязал хомуты – ремённую конскую упряжь. Ремесло было повсеместным, но род на Вятке не прижился — возможно, конкуренты (Кожевниковы, Овчинниковы) делали упряжь в рамках своего производственного цикла.

Ну и, конечно же, Сапожников. Сапожник, то есть мастер, который шьёт и чинит обувь. Род известен с XVII века (в Хлынове и Котельниче). Если сложить все упоминания за ранние периоды, получится 24 семьи, в 1897 – 218 семей.

В этой же категории «промысловых» укажем Гончаровых. Василий Старостин даёт два толкования фамилии: «гончар (общ) – горшечник, глинник, мастер глиняной посуды» и «гончар (вят-урж) – рабочий-смолокур». 128 семей, почти все (107) – в Котельничском уезде. Это может говорить о том, что в районе Котельнича было развито гончарное ремесло, и одновременно смолокурение.

 

МЕТАЛЛУРГИЧЕСКИЙ КЛАСТЕР вятских фамилий.

Металлургия и металлообработка – самая массовая профессиональная группа в «Книге вятских родов». Совокупно – 2773 семьи в 665 селениях. Это крупнейший профессиональный кластер губернии, превосходящий кожевенный (1673) и мукомольный (~1300).

Данные Старостина позволяют выделить чёткую вертикальную структуру металлургии на Вятке:

Уровень 1: Базовая обработка железа. Кузнецов – массовая, повсеместная профессия. Гвозди, подковы, сошники, серпы, ножи – всё это кузнец. 1785 семей в 415 селениях означают, что кузнец был практически в каждом крупном селе. Род северо-восточный (с 1481 года) – пришёл на Вятку с Урала/Перми, закрепился очень рано. 

Уровень 2: Специализированная обработка цветных металлов. Котельников работал с медью – делал котлы, медную посуду. 317 семей, концентрация на северо-западе (Даровской – 61, Подосиновский – 54, Опаринский – 49). Это район, граничащий с Вологодской областью – новгородский след (род с 1495 года). Спрос на медную посуду был постоянным, но уже в XIX веке медь начала вытесняться железом и чугуном. 

Уровень 3: Оружейное и ювелирное дело. Бронников – кольчужник, латник, оружейник (298 семей). Серебренников — серебряных дел мастер (135 семей). Обе профессии требуют высокой квалификации и работают с дорогим материалом. Бронников – один из немногих родов, который Старостин фиксирует как местный, вятский (Хлынов, 1629 год), а не пришлый.

Железников. Старостин даёт два значения: «торговец железом» и «кузнец». 8 семей в 3 селениях — род на Вятке практически не прижился, что логично: торговля железом была городским, а не крестьянским занятием.

Колашников – единственный металлургический род, который практически вымер. С 10 семей в XVII веке до 1 семьи в 1891 году. Старостин не даёт толкования фамилии, но Колашник — скорее всего, мастер по изготовлению кольчуг (от «коло» — кольцо), вариант бронника. Вымирание может объясняться тем, что кольчуги как военная защита устарели ещё в XVII веке, и ниша исчезла раньше, чем род смог перепрофилироваться.

Решетников – ремесло, исчезнувшее раньше всех. Решетник делал решёта (сита для просеивания муки и зерна). К концу XIX века профессия уже уходила, но род успел вырасти до 617 семей в 110 селениях. Старостин указывает «тюменский род с 1587 г.» – то есть пришлый, но очень рано закрепившийся на Вятке.

 

ВРАЧЕБНО-ЦЕЛИТЕЛЬСКИЕ фамилии Вятки

Коновалов (686 семей в 1891 г.). Коновал – неучёный лекарь, лечивший и скот, и людей: кастрировал животных, ставил пиявки, вправлял кости. Это была постоянная, массовая и наследственная профессия: в деревне без коновала не обойтись, а знания передавались от отца к сыну. Коноваловы концентрировались в Яранском (198), Тужинском (67) и Кикнурском (41) районах – южные уезды с большим поголовьем лошадей.

Ворожцов (430 семей). Знахарь/колдун — фигура уважаемая, но не наследственная в той же степени, как коновал. Старостин добавляет комментарий: «До сих пор на Вятке больше доверяют знахарям и ворожеям, чем работникам социальной сферы».

Бабкин (274 семья) – повитуха/знахарка. Бабка-повитуха принимала роды, резала пуп, лечила травами. Старостин даёт поэтическое толкование: «Банька парит, бабка правит — бабка все поправит. Родина – это место, где пуп резали. Бабкам, резавшим пуп, Слава!». Но есть нюанс: фамилия Бабкин могла даваться не только по профессии, но и по прозвищу «сын бабки» – то есть ребёнок, воспитанный бабушкой. Это немного размывает профессиональный сигнал.

Лекарев – единственная фамилия с прямым медицинским значением, и она почти исчезла (4 семьи в 1 селении в 1891 г.). Данных XVII века нет, первое упоминание – Памятная книжка 1870 года. Это логично: «лекарь» как профессия была не крестьянской, а государственной – фельдшеров и лекарей присылали из городов, они не оседали в деревне и не создавали династий.

 

Профессиональные фамилии в общем «рейтинге».

 

Фамилия	Профессия	Семей (1891)
Кузнецов	кузнец	1785
Пономарев	пономарь	1008
Овчинников	скорняк по овчинам	865
Коробейников	торговец вразноску	849
Коновалов	неучёный лекарь	686
Решетников	мастер решёт	617
Мельников	мельник	595
Кожевников	кожевник (усмарь)	544
Ворожцов	Знахарь/колдун	430
Котельников	котельный мастер	317
Бабкин	повитуха/знахарка	274
Огородников	огородник	233
Сапожников	изготовление обуви	218
Трапезников	церковный староста	187
Скорняков	мастер по шкурам	167
Барышников	перекупщик	161
Бортников	пчеловод	140
Старостин	староста	129
Гончаров	гончар (горшечник)	128
Хлебников	хлебник (пекарь)	126
Дьяконов	дьякон	121
Ямщиков	гоньба на лошадях	101

 

Особенности и закономерности.

Металлургия была самым мощным профессиональным кластером Вятки – по совокупности семей (2773) почти вдвое превосходя кожевенный. Но внутри неё действовал тот же закон, что и в других отраслях: чем шире спрос и примитивнее продукт, тем больше род. Кузнец, делающий гвозди и сошники, вырос в 21 раз; кольчужник, делающий доспехи, – в 8 раз; а изготовитель кольчуг (Колашников) вообще вымер. Универсальность и массовость победили узкую квалификацию.

Кожевенно-меховой кластер (суммарно 1673 семей) – второй по масштабу после металлообработки (2773) и заметно превосходит мукомольный. Это говорит о том, что в крестьянской экономике Вятки обработка кожи и меха была не менее важна, чем обработка металла – и, в отличие от кузнечного дела, была рассеяна по деревням, а не концентрировалась в городах. Кожа и мех были фундаментом крестьянского быта: обувь, упряжь, шубы, рукавицы – всё это требовало специалистов.

Важный аспект кожевенного кластера: самый массовый его представитель (Овчинников, 865 семей) специализировался на самом простом и дешёвом материале – овечьих шкурах, а самый древний (Кожевников, род с 1241 года) и профессионально сложный (полная выделка кожи) уступает ему почти вдвое. Чем примитивнее ремесло и шире спрос – тем больше род.

Торговцы – многочисленные. Коробейниковы (849 семей) — абсолютный лидер этой группы, больше всех остальных десяти фамилий вместе взятых. Барышниковы (161) — второй. Это не случайно: Вятка стояла на пересечении торговых путей — между Тобольском, Архангельском, Астраханью и Москвой, а речные магистрали (Вятка, Кама, Чепца, Молома, Ветлуга, Пижма) обеспечивали хорошую транспортную инфраструктуру.

 

Часть 2. Профессия и выживание рода: анализ скорости разрастания

 

Для анализа в качестве стартовой базы выбран период XVII – начала XVIII века (дозорные книги), конечной точкой отсчета – конец XIX века. Расчет роста осуществлялся на поколение (25 лет).

Использовалась стандартная формула экспоненциального роста:

где:

• k – коэффициент роста за поколение
• Nкон=23 (семей в 1891)
• Nнач=12 (семей в 1678)
• g – число поколений (1891-1678)/25=8,52

 

Получается коэффициент, на который род увеличивался (или уменьшался) каждое поколение (каждые 25 лет). Исключаем случаи с очень маленькой (1-2 семьи) стартовой базой, которые дают большую погрешность.

 

Расчетное ранжирование по скорости роста

	Фамилия	Старт	1891	Рост/поколение	Спрос на продукт
1	Мельников	6 (1710)	595	1.89x	постоянный
2	Коробейников	11 (XVII)	849	1.48х	постоянный
3	Коновалов	28 (1629)	686	1.36х	постоянный
4	Бабкин	11 (1629)	274	1.36х	постоянный
5	Кожевников	25 (1628)	544	1.34x	постоянный
6	Кузнецов	84 (1629)	1785	1.34x	повсеместный
7	Решетников	32 (1629)	617	1.33x	сезонный
8	Плотников	19 (XVII)	395	1.32х	постоянный
9	Трапезников	16 (XVII)	187	1.26х	постоянный
10	Пономарев	91 (1601)	1008	1.23x	постоянный
11	Сапожников	24 (XVII)	218	1.23х	постоянный
12	Дьяконов	15 (1628)	121	1.22x	постоянный
13	Котельников	34 (1615)	317	1.22x	постоянный
14	Овчинников	119 (1615)	865	1.20x	массовый
15	Скорняков	27 (XVII)	197	1.19х	снижающийся
16	Гончаров	20 (1629)	128	1.19x	снижающийся
17	Ворожцов	67 (1615)	430	1.18х	постоянный
18	Старостин	36 (1586)	129	1.11x	постоянный
19	Пчелин	12 (1678)	23	1.08х	сезонный
20	Барышников	84 (XVII)	161	1.06х	постоянный
21	Сотников	19 (1629)	17	0.99х	постоянный
22	Протопопов	99 (1710)	54	0.92х	постоянный
23	Судовиков	19 (XVII)	4	0.87х	сезонный

 

ГЛАВНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ

Эффект стартовой базы – «парадокс малого начала». Чем меньше семей было в XVII веке, тем быстрее рос род. Мельниковы, начавшие с 6 семей в 1710 году, росли почти вдвое быстрее Овчинниковых, стартовавших со 119 семей в 1615-м. Это не значит, что Мельниковы были «лучше» – просто у них было больше свободного пространства для экспансии: ниша мельников на Вятке в начале XVIII века была ещё не заполнена. Зато Овчинниковы, заняв свою нишу ещё в начале XVII века, к концу века упёрлись в потолок спроса.

Узкоспециализированные ремёсла росли медленнее. Гончар делал глиняную посуду, которую к XIX веку вытеснял металл, а Старостин – административная, а не коммерческая функция, не дававшая экономического преимущества для демографического роста. Сотник (командир сотни, управляющий 100+ дворами) – более высокий административный чин, чем староста. Но результат ещё хуже: 19 → 17 семей за 262 года, k = 0.99x – фактическая стагнация. Это подтверждает вывод: некоммерческая функция не обеспечивает демографического преимущества.

Мельник – абсолютный чемпион. Рост с 6 до 595 семей (99.2x) за 181 год – это 1.89x за поколение. Почему? Три фактора сошлись: постоянный спрос – хлеб ели все, каждый день; монопольное положение – мельница одна на округу, мельник контролировал помол; поздний старт (1710) – ниша была относительно свободна. При этом Василий Андреевич Старостин отмечает мистический ореол мельника: мельница стояла на отшибе, мельник был «духом мельницы» – эта изоляция, парадоксально, не мешала росту, а, возможно, помогала: ремесло передавалось по наследству, конкуренция была ограничена. 

Церковные роды: высокая выживаемость. Пономарев (1.23x) был обеспечен приходом – жильём, землёй, стабильным доходом. Бедность, но стабильность оказалась лучше для выживания, чем средняя доходность при нестабильном спросе. Протопопов – род с отрицательным ростом. Протопоп (настоятель соборного клира) – высший ранг церковной иерархии в анализе. Но род сократился с 99 до 54 семей за 181 год (k = 0.92x). Это контрастирует с дьяконом (низший чин) — Дьяконов вырос в 8 раз (k = 1.22x). Парадокс церковной иерархии: чем выше чин, тем хуже выживаемость рода. Объяснение: протопопов было мало, они перемещались между приходами, их фамилии «растворялись». Дьяконов – подтверждает правило. Просвирнин – ненадёжная база. Старт от 1 семьи в 1721 году даёт формальный k = 1.76x, но это статистически недостоверный расчёт (та же проблема, что у Бортникова, см. ниже).

Пчелин вырос всего в 1.07x за поколение – низкий показатель. Для Бортникова нельзя рассчитать надёжный коэффициент роста – нет сопоставимой стартовой точки (1 семья в 1646 г. выдаст большую погрешность в расчете). Казалось бы парадокс: 8 тысяч пчеловодов, а фамилии – крошечные. Объяснение в том, что пчеловодство на Вятке было подсобным, а не основным промыслом. Бортничество – сезонное занятие, совмещаемое с земледелием. Пчеловод не передавал ремесло как профессию – он просто ставил колоды в лесу весной и собирал мёд осенью. Любой крестьянин мог завести пару колод, и фамилия «Пчелин» не давала преимуществ для демографического роста.

Парадокс Судовиковых – профессия, казалось бы, ключевая для речной Вятки, но к 1891 году всего 4 семьи. Объяснение, видимо, в том, что судовщик был хозяином-предпринимателем, а не ремесленником. Банкротство, гибель судна, потеря груза – род лишался всего. Ремесленник (кузнец, овчинник) передавал инструмент и навыки сыну, а судовщик передавал долги и риски.

Барышниковы – очередная загадка. 84 семьи в XVII веке, огромная для того времени база, но рост всего в 1.9 раза за 250 лет (с 84 до 161). Причина: ниша барышников-перекупщиков была заполнена очень рано – род пришёл в Хлынов ещё в начале XVII века и быстро занял все доступные позиции. Дальше – только деление на тех же местах, без экспансии.

Народная медицина как ремесло (Коновалов, Бабкин – 1,36x), на уровне кузнеца и кожевника. Коновал и повитуха были встроены в крестьянскую экономику так же, как кузнец: постоянный спрос, наследственная передача, невозможность самозамены. Невозможно самосточтельно кастрировать быка или принять роды. При этом медицина как магия (Ворожцов – 1,18x) демонстрирует стагнацию. Знахарь/ворожец не давал гарантированного результата, церковь его не одобряла, и династии строились слабо.

 

ИТОГОВЫЙ ВЫВОД

Статистика Василия Старостина подтверждает то, что кажется интуитивно верным, но с интересными нюансами. Прибыльность ремесла действительно была главным фактором выживания и разрастания рода – но не единственным. Не менее важны были стабильность спроса (лучше постоянная ниша, чем выгодная, но угасающая) и свобода ниши (поздно пришедшие роды росли быстрее, чем рано закрепившиеся). А ещё была важна наследственность профессии: кожевник и мельник передавали ремесло и инструменты по крови, и это автоматически обеспечивало каждому следующему поколению средства к существованию.

Худший сценарий – низкоприбыльное ремесло со снижающимся спросом (гончар) или некоммерческая функция (староста). Лучший – высокоприбыльное, постоянное и монопольное (мельник). Это и есть цена правильного выбора профессии на Вятке XVII века.