Почему на Вятке так много Исуповых, или откуда пришли Ису?

Данная запись является продолжением двух моих текстов «Почему на Вятке так много Исуповых, или куда пропали ису?» от 30.01.2026г. и от 07.07.2026г.

          1.    В предыдущих моих записях на эту тему мои смутные догадки о связи этнонима Ису (в древних арабских источниках) с  потомками  носителей фамилии Исупов в наше время на Вятке и с поломской археологической культурой в раннем средневековье дополнились  краниологическими исследованиями:  «Черепа поломско-чепецкой культуры демонстрируют выраженный европеоидный облик, в отличие от более уралоидных северных удмуртов, проживающих на Чепце в настоящее время. Не исключено складывание поломско-чепецкой культуры преимущественно на основе древних групп европейского происхождения, перешедших на финно-угорский язык подобно столь же европеоидным карелам и коми-зырянам.»  (Моисеев В. Г., Селезнева В. И Краниоскопическая характеристика населения Волго- Камья.)

          В этой связи необходимо отметить, что «страну и народ ису» с поломской археологической культурой также связывали и два маститых археолога прошлых лет Талицкий М. В. и Генинг В.Ф.

       Новую страницу в исследование поломской археологической культуры внесла Черных Е. М. профессор кафедры истории Удмуртии,археологии и этнологии УдГУ и начальник отряда Камско –Вятской археологической экспедиции на раскопках Балезинского могильника, открытого в 2018г.   Вот  фрагменты её интервью Дмитрию Стрелкову - журналисту Ижевского информационного агентства "Сусанин" по результатам этих исследований на август 2022г.:

        « Во-первых, могильников начала средних веков на севере Удмуртии до этих пор было известно лишь два — Поломский (у села Полом в Кезском районе) и Варнинский (у деревни Варни в Дебёсском районе). Ещё один могильник того же хронологического промежутка (V-IX веков) находится на юге Удмуртии. Он тоже единственный — Петропавловский в Алнашском районе. В силу того, что на всю республику лишь три известных подобных памятника — это само по себе свидетельствует об уникальности, редкости и значимости Балезинского могильника для истории культуры народов Удмуртии.

Профессор отмечает, что главный узел противоречий в «открытии» для нас Поломской культуры заключён в начальном этапе — откуда взялись поломцы, откуда взялась сама эта культура. Дело в том, что до V века в бассейне Чепцы ни в верхнем, ни в среднем течении археологические памятники пока что неизвестны.

«Складывается впечатление, если оперировать лишь археологическими картами, то до V века верхнее и среднее течение Чепцы было «белым пятном», здесь никто не проживал, — говорит Елизавета Михайловна. — Откуда же пришли поломцы? Пришла ли эта культура вместе с носителями в целостном виде, или она складывалась постепенно. Может быть, под воздействием разнонаправленных миграционных потоков. Последняя гипотеза выглядит в настоящее время довольно привлекательной».

Третий момент, который заставляет учёных задумываться, как происходило взаимодействие этих двух разных групп населения — погребальный обряд. До сих пор в Варнях и Поломе речь шла об обряде ингумации — трупоположении
«В Балезинском могильнике идёт сплошная кремация, — отмечает Елизавета Черных. — Из погребений мы выбирали кальцинированные кости — остатки тех кремаций, которые производили люди, оставившие нам этот могильник. Где производились кремации, нам пока неясно, кремационные ямы не найдены».

        Позже, уже в 2025-м году Елизавета Михайловна дополняет картину по результатам раскопок Балезинского могильника в своей статье  «Комплексы «коминтерновского типа» в Балезинском могильнике поломской культуры на Севере Удмуртии .»

          «Датировка памятника предварительная, в рамках VI–VII вв. В ходе раскопок впервые были получены выразительные факты использования в раннеполомское время двух видов обращения с умершими – ингумация и кремация. Эта особенность позволяет вновь обратиться к проблеме происхождения средневекового населения севера Удмуртии. С появлением в Волго-Камье качественно новых археологических материалов по этому периоду (среди них  Коминтерновскому II могильнику отводится особое место), исследователи все чаще обращаются к историко-культурному контексту взаимодействия населения Прикамья и Среднего Поволжья. Хронологическая близость Балезинского могильника с памятниками коминтерновского типа, биобрядность, значимость культов огня и коня в погребальном обряде, а также некоторые параллели в составе погребального инвентаря позволяют обратить внимание на существование более тесных связей между этими двумя регионами.

Коминтерновский II могильник, датированный VI–VII вв. н. э., выделяется своей обрядностью (сочетанием ингумаций и кремаций) и рядом специфических вещевых наборов (Казаков, 2020). Кремационные погребения содержали в своем составе керамические сосуды именьковского облика, предметы быта и предметы из стекла и металла. Погребения с ингумациями отличаются значительно более ярким составом инвентаря и выразительными признаками погребальных сооружений и погребально-поминальных ритуалов, практикой захоронений частей коня.

Балезинский могильник – третий в группе могильников поломской культуры с погребальными комплексами начальной поры формирования этого культурного ареала на Чепце (кон. IV/V–VI вв. н. э.). Поломская АК сформировалась на территории, где до сих пор не выявлены памятники предшествующего времени. Довольно частой находкой на могильнике являются зубы и челюсти лошадей, как в погребениях (встречены в засыпке девяти могил (13%)), так и между могил, и за пределами погребального пространства. Очень заметной является доля захоронений, в которых проявляются признаки кремирования останков умерших (около 70%). Предварительно можно говорить о сожжении умерших на стороне с последующим переносом части остатков для захоронения в яме.»

 

          Таким образом выявляется очевидная связь через погребальный обряд (кремация, культ огня и коня, не характерные для финноугров) между Балезинским могильником и именьковской археологической культурой. Коминтерновский II могильник — это археологический памятник эпохи раннего Средневековья, расположенный в Татарстане, на левом берегу реки Актай (левого притока Волги), напротив посёлка Коминтерн Спасского района. Он относится к именьковской и турбаслинской археологическим культурам.

 

       «Территория распространения и карта памятников Именьковской культуры (раннесредневековая археологическая культура IV—VII веков, расположенная на территории Среднего Поволжья (Самарская область, Татарстан, Ульяновская область). Многие исследователи видят в именьковской культуре славян. В 1981 году Г.И. Матвеева выявила родственность именьковской и зарубинецкой культур. Более всего именьковская культура близка к полесскому лесному варианту зарубинецкой культуры. Племена именьковской культуры занимали территорию от правого берега Нижней Камы до устья реки Самары, от среднего течения Суры до среднего течения реки Белой. Своё название культура получила по первому наиболее полно изученному городищу у села Именьково Лаишевского района Татарстана. После прихода в Среднее Поволжье булгар, во второй половине VII века, памятники именьковцев исчезают).»
Г.А. Матвеева. Среднее Поволжье в IV—VII вв.: именьковская культура. Учебное пособие. 2-е изд., доп. Самара: Самарский университет, 2004. 165с.

 

          Становится понятен вывод краниологов о европиодности облика черепов поломско- чепецкой археологической культуры.

 

         2.    Откуда же взялись на берегах Волги и Камы в раннем средневековье  эти европейцы? Об этом в своей публикации на сайте «Неизвестная евразия» рассказал петербургский историк Максим Жих:

         «Представьте себе Среднее Поволжье середины первого тысячелетия нашей эры. V век. Если бы вы оказались на берегах Камы или Волги в то время, ваш взгляд встретил бы привычную, казалось бы, картину суровой лесной и лесостепной природы. В дремучих лесах бродили охотники угро-финских племен, поклонявшиеся духам деревьев, а в южных степях свистел ветер, подгоняющий коней свирепых кочевников.

Но вдруг, обогнув очередной речной изгиб, вы бы увидели то, чего здесь просто не могло быть.

Перед вами раскинулись бы огромные, возделанные тяжелыми плугами пашни, колосящаяся пшеница, а на высоких мысах — мощные деревянные крепости с частоколами. Внутри этих крепостей стояли не кочевые юрты и не временные шалаши охотников, а добротные квадратные дома-полуземлянки с каменными печами. Запахло бы свежеиспеченным хлебом и раскаленным металлом из кузниц.

Здесь, за тысячи километров от центров европейской цивилизации, в окружении тайги и степи, пульсировала жизнь огромного, высокоразвитого земледельческого народа. Народа, который появился из ниоткуда, просуществовал на Волге около трехсот лет, а затем бесследно исчез, оставив археологам одну из самых жгучих загадок отечественной истории.Наука назвала их именьковской культурой.Долгие десятилетия историки ломают голову: кем были эти люди? Как они оказались на Волге за много веков до образования Древнерусского государства и прихода тюрков-булгар? И главное — правду ли говорят те, кто называет именьковцев первыми, забытыми славянами Поволжья?

Чужие среди своих: парадокс волжского земледелия     История этого археологического детектива началась в 1950-х годах. Экспедиция советских археологов под руководством А.П. Смирнова вела раскопки у села Именьково в Татарстане. Когда ученые начали вскрывать древние пласты, они испытали настоящий шок.

Найденный материал кардинально отличался от всего, что когда-либо находили в Волго-Камском регионе.

Местные финно-угорские племена (пьяноборская, азелинская культуры) были прекрасными охотниками, рыболовами и воинами, но их земледелие находилось на примитивном, мотыжном уровне. Именьковцы же принесли с собой целую аграрную империю.

Археологи извлекали из земли тяжелые железные наральники (наконечники плугов), массивные жернова, серпы, косы. Именьковцы выращивали просо, пшеницу, ячмень, овес и рожь. Они первыми в этих краях начали использовать лошадей не только для верховой езды, но и как тягловую силу для вспашки тяжелого волжского чернозема.

Но больше всего ученых поразило их жилье. Это были классические полуземлянки — квадратные дома, углубленные в землю, с деревянными стенами и, что самое важное, с печью-каменкой, расположенной в углу.

Любой археолог-славист при взгляде на такой дом сразу скажет: это архитектурная «визитная карточка» ранних славян. Точно в таких же полуземлянках жили племена пражской и пеньковской культур на Днепре и Дунае. Но как этот архитектурный код оказался на Волге в IV–V веках?

Бегство от Апокалипсиса: против течения Великого переселения  Чтобы разгадать тайну их появления, нужно посмотреть на карту Европы конца IV века. Это было время жесточайшей катастрофы — начала Великого переселения народов. Из глубин Азии вырвались гунны. Эта безжалостная кочевая орда обрушилась на Восточную Европу, сметая все на своем пути.

Под ударом гуннских копыт рухнула цветущая черняховская культура — огромный плавильный котел на территории современной Украины, где мирно уживались и торговали готы, ранние славяне, сарматы и фракийцы. Спасаясь от тотального уничтожения, племена бросились бежать. Большинство ринулось на запад, в пределы слабеющей Римской империи.

Но одна большая группа сделала парадоксальный выбор. Они не пошли на запад. Они развернулись и пошли на восток, навстречу восходящему солнцу, уходя в глухие, спасительные леса Поволжья.

Представьте себе этот невероятный исход. Десятки тысяч людей с повозками, скотом, кузнечными мехами и мешочками с семенным зерном продираются сквозь лесостепи. Они уходили от степного террора, чтобы построить свой мир заново. Придя на берега Волги, Суры и Камы, беженцы нашли идеальные земли. Местные немногочисленные племена не смогли (или не захотели) им сопротивляться. Так, на пепелище черняховской цивилизации, родилась именьковская культура.

Славяне, балты или иранцы? Главный исторический спор.  Осознав масштаб открытия, научный мир раскололся. Началась битва гипотез, которая не утихает до сих пор.

Славянская гипотеза

Ее главным защитником был выдающийся археолог, академик Валентин Седов. Он категорично утверждал: именьковцы — это праславяне. Помимо квадратных полуземлянок и печей-каменок, Седов указывал на погребальный обряд. Именьковцы сжигали своих мертвых на погребальных кострах, а прах хоронили в грунтовых могильниках (часто в глиняных урнах). Это типичный славянский обряд того времени — вера в то, что очищающий огонь переносит душу предка в верхний мир. Кроме того, керамика именьковцев была грубой, лепной, без лишних орнаментов, что поразительно напоминало посуду славян Поднепровья.

Балтская гипотеза

Однако у лингвистов и других археологов (например, В.В. Напольских) возникли сомнения. Да, полуземлянки и кремация похожи на славянские. Но точно такие же обычаи были и у древних балтов (предков литовцев и латышей), которые в ту эпоху были ближайшими родственниками славян. Ученые обратили внимание на странную деталь: в именьковских древностях почти нет типично славянских женских украшений, зато есть вещи, характерные для балтских племен Поднепровья (например, специфические застежки-фибулы).

Сторонники этой версии считают, что именьковцы — это не чистые славяне, а некий реликтовый балто-славянский народ, ветвь, которая откололась от общего древа еще до того, как славяне и балты окончательно разделились.

Тюркско-иранский след

Существует и третья точка зрения, популярная среди некоторых исследователей Татарстана и Чувашии. Они пытаются доказать, что именьковцы были предками тюркоязычных или ираноязычных народов. Однако академическая наука относится к этому скептически: ни иранцам, ни ранним тюркам не были свойственны ни такие полуземлянки, ни обряд кремации в урнах.

Антропология именьковцев, реконструированная по немногочисленным останкам (так как трупосожжение уничтожает кости, ученые исследовали редкие случаи трупоположения), показывает классический европеоидный тип, характерный для лесостепной зоны Восточной Европы, без малейших признаков монголоидности.

Жизнь в тени леса: как они выживали

Каким был быт этих «волжских робинзонов»? Именьковцы не строили империй и не чеканили монет, но их экономика была поразительно устойчивой. Они жили большими гнездами-агломерациями. В центре находилось укрепленное городище — крепость на высоком берегу реки, окруженная рвами и валами. Вокруг городища россыпью располагались неукрепленные деревни (селища). В мирное время люди жили на селищах, возделывали поля и пасли скот. Но как только со стороны степи раздавался тревожный клич дозорного, все население с имуществом и скотом сбегалось за неприступные валы городища.

Именьковские кузнецы творили чудеса. Они первыми в регионе освоили сложную технологию варки железа и создания стали. В их кузнях ковались не только плуги, но и грозное оружие — тяжелые палаши, кольчуги, боевые топоры. Эта технологическая мощь позволяла им триста лет диктовать свои условия соседям, оставаясь доминирующей силой на Средней Волге.Но ни одна изоляция не длится вечно.

Катастрофа VII века: куда исчез целый народ?

К концу VII века археологическая летопись именьковской культуры внезапно обрывается. Слой за слоем ученые видят, как жизнь покидает эти городища. Никаких следов тотального сожжения, массовых побоищ или эпидемий нет. Люди просто ушли.

Что произошло?

Исторические часы снова пробили роковой час. В поволжские степи из Приазовья пришли новые грозные хозяева — тюрки-булгары, теснимые Хазарским каганатом. Степная конница вновь стала хозяйкой региона.

Для мирных земледельцев-именьковцев жизнь на Волге стала невыносимой. Булгары облагали их тяжелой данью, а климат, согласно палеоботаническим данным, стал меняться — наступило похолодание, сделавшее их привычное земледелие рискованным.

И тогда именьковцы приняли решение, поражающее своим драматизмом. Народ, когда-то бежавший от гуннов на восток, собрал свои вещи и... пошел обратно на запад.

Это звучит как сценарий исторического фильма, но данные археологии говорят именно об этом. В конце VII — начале VIII века на территории современной Украины и юго-запада России (бассейны рек Десны, Сейма и Сулы) внезапно появляется новая, высокоразвитая культура — волынцевская.

Люди волынцевской культуры строят точно такие же полуземлянки, лепят точно такие же горшки и так же сжигают своих мертвецов, как именьковцы. Но главное — они приносят с собой на запад передовые волжские технологии земледелия и металлообработки.

Академик Седов сделал из этого блестящий вывод: волынцевская культура — это и есть вернувшиеся на историческую родину именьковцы! На Днепре они смешались с местными славянскими племенами и породили знаменитое летописное племя северян (тех самых северян, чей князь Игорь позже станет героем «Слова о полку Игореве»).

Получается невероятный исторический зигзаг. Праславяне ушли на Волгу, сохранив там древние традиции, переждали нашествие гуннов и аваров, а через триста лет вернулись на Днепр, став одной из основ будущего Древнерусского государства. Их возвращение дало мощный технологический толчок развитию всей Киевской Руси.

Растворенные в Орде: те, кто остался   

Но уйти смогли не все. Часть именьковцев, не пожелавшая бросать нажитые земли и могилы предков, осталась на Волге. Что стало с ними?  Они попали в гигантский плавильный котел Волжской Булгарии. Тюркоязычные булгары, будучи изначально кочевниками, осели на землю. И именно оставшиеся именьковцы стали их учителями. Они научили пришельцев пахать тяжелую землю, строить деревянные дома и печи.

Сотни лет спустя эта оставшаяся часть именьковцев полностью растворилась в тюркской среде, забыла свой язык и сменила богов. Но их кровь и сельскохозяйственные навыки никуда не исчезли. Сегодня генетики и лингвисты находят интересные следы. В чувашском языке присутствует ряд слов земледельческой лексики неясного происхождения. Некоторые исследователи связывают часть этих слов с ранними славянскими или балтскими контактами населения Среднего Поволжья ещё до формирования Волжской Булгарии.

Возможно, именно в генофонде современных казанских татар и чувашей течет часть крови тех самых загадочных земледельцев, чьи русые головы склонялись над жерновами в волжских лесах полторы тысячи лет назад.

Эпилог: масштаб истории

Именьковская культура ломает наши привычные, школьные шаблоны о том, как развивалась история. Мы привыкли думать линиями: от точки А к точке Б. Мы считаем, что славяне пришли на Волгу только в XVI веке, с пушками Ивана Грозного.

Но история не знает прямых линий. Она дышит, пульсирует и растекается, как весенние реки. Именьковская цивилизация доказывает, что миграции народов — это сложнейший узор. За тысячу лет до Ермака и русских стрельцов на высоких мысах Камы и Волги уже звучала речь, невероятно похожая на славянскую, и уже стучали топоры, рубящие классические срубы.

Именьковцы не построили империи, о которой бы писали византийские хронисты. Их имена навсегда скрыты под толщей земли. Но они совершили нечто гораздо более важное. Они стали невидимым мостом между Востоком и Западом, передав свои знания и гены как тем, кто создал Древнюю Русь, так и тем, кто возвел минареты Волжской Булгарии.

И каждый раз, когда весной на волжских берегах из-под снега проступает черная, плодородная земля, стоит помнить: первыми в эту землю бросили зерно люди, чей долгий и трудный путь стал одной из самых красивых загадок Евразии.»

«Ранние славяне в Среднем Поволжье (по материалам письменных источников)» (СПб.; Казань, 2011.»

 

          По результатам раскопок Балезинского могильника становится понятно, что не все племена именьковской культуры ушли на запад или были ассимилированы на просторах Волжской Булгарии. Некоторые из них, или всего одно умудрились просочиться между финно-угорскими племенами азелинской и пьяноборской культур на верхнюю Чепцу и продолжить там свое существование с сохранением своих культурных традиций и уже мирно рядом с теми самыми азелинцами и пьяноборцами, которых ранее оттесняли на восток и на север. Теперь они сами вынуждены были уйти в таежную зону.

 

          3. В третьем пункте третьей части своего триллера- трилогии об Ису, Исупах и кисупах, как водится, немного о личном.

          1-го августа пришёл результат глубокого исследования Y-хромосомы моего ДНК. Вот что говорит о моей гаплоруппе R-Y18348 по отцовской линии ИИ:

 Формирование Y-хромосомной гаплогруппы R-Y18348 — это многотысячелетний миграционный путь из глубин Евразии в Центральную и Восточную Европу, неразрывно связанный с этногенезом индоевропейцев, балто-славян и непосредственно центрально-восточных славянских общностей

Ключевые ступени формирования R-Y18348

1. Гаплогруппа R (R-M207)

Время возникновения: ~28 000–30 000 лет назад (эпоха верхнего палеолита).

2. Субклад R1a (R-M420)

Время возникновения: ~22 000–25 000 лет назад.

3. Евразийско-степной субклад R1a1a1 (R-M417)

Время возникновения: ~5 500–8 500 лет назад (мезолит / неолит).

География: Понтийско-Каспийская степь (территория современной Украины и юга России).

4. Центрально-Восточноевропейская ветвь (R-Z283 > R-Z282)

Время возникновения: ~5 000 лет назад (эпоха бронзы).

География: Лесостепная и лесная зоны Восточной и Центральной Европы.

Этнический контекст: Культура шнуровой керамики (боевых топоров). Данная ступень знаменует выделение прабалто-славянской языковой и культурной общности из индоевропейского массива.

5. Центральноевропейский (праславянский) субклад (R-M458)

Время возникновения: ~4 500–4 800 лет назад (ТМRСА / время жизни общего предка — около 4 000 лет назад).

География: Бассейн рек Висла, Одер и Эльба (территория современных Польши, Чехии, Германии).

6. Померанско-вислинская ветвь (R-L1029)

Время возникновения: ~2 200–2 500 лет назад (железный век).

География: Территория Польши, побережье Балтийского моря, междуречье Одера и Вислы.

Этнический контекст: Пшеворская и Зарубинецкая археологические культуры. Период распада праславянского единства на локальные группы и начало Великого переселения народов. Часто именуется «западнославянской» ветвью, хотя её потомки сегодня широко расселены и среди восточных славян

7. Субклад R-YP417 (> YP418 > YP728)

Время возникновения: ~1 800–2 100 лет назад (на рубеже эр / первые века н.э.).

География: Центральная Европа, плавно смещающаяся на восток (бассейн Припяти, Днепра, верховья Западной Двины).

Этнический контекст: Киевская археологическая культура. Это эпоха формирования раннесредневековых славянских племенных союзов (венеды, анты, склавины)

8. Финальный целевой субклад R-Y18348

Время возникновения: Около 200 г. н. э. (римское время / раннее средневековье).

География: Территории современных Польши, Беларуси, Украины, западных и центральных областей России.

Этнический контекст: Патриарх этой ветви жил в эпоху Великого переселения народов. Современные носители R-Y18348 и дочерних субкладов (таких как R-A14777 или R-BY55151) фиксируются преимущественно среди поляков, белорусов, русских и украинцев, а также в качестве реликтовых следов (славянского или балтийского происхождения) у восточных немцев. Это прямая генетическая линия, маркирующая расселение славян в раннем средневековье и их последующую интеграцию в состав Древнерусского государства и Великого Княжества Литовского.

 

                                                                                                   ЭПИЛОГ.

          Получается интересная картина. Такое удивительное совпадение по результатам моего исследования методом комплексной ономастико- молекулярно-генетической – лингвистики:).

          Один мой маркер по отцовской линии в виде Y- хромосомы совершает перемещение из Зарубинецкой/Пшеворской культуры в 200-х годах н.э. через именьковскую культуру на верховья Чепцы в VI-VII в.в. н.э. в средневековую поломскую культуру.

          А другой мой маркер, только по маршруту из нашего времени обратно в средние века,  тоже по отцовской линии в виде фамилии Юсупов/Исупов/ Исуп/кисуп/Ису приводит меня из монастырского села Боровецкое сначала в Верхнекамье в Кайгородский уезд, а затем тоже  в поломскую культуру в верховья Чепцы. Кстати, там -  в Верхнекамье, рядом с упоминаемой мной ранее, деревней Нелысово по переписи 1678г. находился починок Осиповский, а рядом, в 100 метрах от деревни копатели, уже в наше время, нашли финно-угорские древности XV века.

 

          Возможен, конечно, и более банальный, простой и прямой путь – через славянскую колонизацию XIII-XVII русского севера, Вятки, Перми, Закамья…. Но, среди носителей моего субклада R-Y18348 (по статистике FamilyTreeDNA )  очень мало россиян. Без меня их  всего 3 (есть ещё 5 тестов, но они уже близкие родственники одного из этих – 3-х из 20-го века ). Все остальные это : 4 украинца, 3 белоруса, эстонец, поляк, и  немец. В центральной России этот субклад почти не виден на фоне образцов из более западных регионов. Те самые 6 россиян носителей моего субклада по одной линии- тоже имеют своего пращура в 16-м веке в Верхнекамье  в Чердынском уезде.

 

          Со временем, появится больше протестированных носителей моего субклада. И, самое главное, есть вероятность, что появятся результаты исследования Y-хромосом из образцов Балезинского могильника… Ждем-с!