Кубышевы Макарьевского погоста

 

Род Кубышевых Макарьевской волости прослежен до начала XVIII века. Откуда эта фамилия появилась в Макарьевском погосте, а также кто были предки Матвея и Саватея Кубышевых, сыновей просвирни Анны Артемьевной, остается неясным.

Предлагаемая реконструкция, основанная на архивных данных и комплексном анализе, делает попытку выстроить непрерывную линию от крестьян Куринской волости начала XVII века до церковнослужителей Макарьевского погоста XVIII века углубив историю рода сразу на три поколения. Статья не претендует на окончательное доказательство, а лишь предлагает рабочую гипотезу.

 

Имеющиеся сведения

 

Первое документальное упоминание Кубышевых относится к 1720 году (РГАДА 350-2-3820, 1720 г.). В переписной книге Макарьевского погоста записана:

просвирница Анна Артемьева дочь Кубышева с сыном Саватеем 5 лет.

В 1722–1727 годах (РГАДА 350-2-1538) в деревне Верхокуринской, стоящей на реке Куринке сразу за церковными дворами, зафиксировано:

у просвирницы Анны Артемьевны дочери Кубышевой дети Матвей 15, Саватей 5.

Таким образом, к 1720 году Анна осталась вдовой с двумя сыновьями. Притом, она должна была иметь, вероятно, некоторое отношение к церковному сообществу, раз была назначена на должность просвирницы. Дополнительно на это указывает и то, что женой ее сына Матвея стала дочь настоятеля Татьяна Спиридоновна Юферева.

Как правило просвриницей (проскурницей) назначали вдову члена притча (священник, пономарь и т.д.). Однако, отмечены случаи выбора на это место вдов уважаемых в приходе крестьян. Особенно если эти крестьяне из церковных дворов, жившие при храме.

Поиск хоть каких-то Кубышевых по более ранним переписям Куринской волости и других волостей Котельничского уезда результатов не дал. Кубышевы нашлись в Хлынове, но там не оказалось никаких зацепок на семью Артемия.

 

Ключ к разгадке?

 

В переписной книге 1646 года по Куринской волости на «погосте над Моломою рекою, на погосте церковь во имя покрова пресвятей Богородицы, в пределе святых мученик Бориса и Глеба, другая церковь Зосимы и Саватия Соловетцких чюдотворцов» далее в разделе «на погосте ж дворы церковные» записан:

Нечайко Федоров сын Кобысов з детьми с Ывашком да с Максимком да с Сенкою, Ивашко 14 лет, Максимко 3 лет, Сенка году.

Предположим, что переход формы «Кобысов» в «Кубышев» – это или пример исторической нестабильности написания фамилий, или же закономерный результат действия фонетических законов.

В основе процесса лежит оканье – ключевая черта вятских говоров. В отличие от литературного языка, где безударный [о] редуцируется в [а], вятские говоры произносят [о] чётко, независимо от ударения: «дома» – [дома], «столы» – [столы]. Это создаёт фонетическую почву для дальнейших изменений: звук [о] не редуцируется, а сохраняет свою артикуляционную «полноту». К тому же вятское оканье имеет особенность: [о] артикулируется с усиленной лабиализацией – губы округляются и выпячиваются вперёд сильнее, чем в литературном языке. Этот «о, склонный к у» – промежуточный звук между [о] и [у] — и становится механизмом перехода.

Помимо этого, в севернорусских говорах, включая вятские, зафиксирован спонтанный переход [о] в [у], особенно после губных согласных: «муром. Буго-родица, олон. мужавельник, молож. пулотно, пуловик». В вологодско-вятской группе этот процесс особенно активен: начальная билабиальная [о] переходит в [у], что даёт «уну́к», «удова́», «уре́мя». Ключевую роль тут играет губно-губной характер согласного [б] в корне Кобыс-. Лабиализация [о] после [б] (и перед [ы]) создаёт артикуляционную близость к [у]. В результате [о] «сдвигается» в сторону [у]: Кобыс- → Кубыс-. Это регулярный фонетический процесс, а не единичная аномалия. Завершает процесс морфологическое переоформление: Кубы-сов → Кубы-шев.

Кроме того, фамилия могла сознательно переоформляться носителями: переход от «Кобысов» (возможно, ассоциировавшегося с «кобыла») к «Кубышев» (от «кубыш» — «плотный коротыш, толстячок» или «умелый, ловкий человек») мог быть социальной стратегией — стремлением дистанцироваться от неблагозвучного прозвища.

При этом, разумеется, вполне возможен и тот вариант, что в 1646 году переписчик просто неверно записал Кубышевых как «Кобысовых». В XVII–XVIII веках не существовало единой нормы записи фамилий. Один и тот же человек мог быть записан как «Кобысов», «Кубышев» или «Кубасов» в разных документах. Писцы фиксировали звучащую речь, а не абстрактную «правильную» форму. Если вятский крестьянин произносил Кубыс (с лабиализованным [у]), писец записывал именно это. Если другой писец слышал Кобыс (с более «чистым» [о]), он фиксировал «Кобысов».

Добавим, что представители хлыновского рода Кубышевых в разные годы (а иногда и вовсе в один год, но разные семьи, живущие на разных улицах Хлынова) в переписях отмечаются то «Кубышевыми», то «Кубасовыми».

Подчеркнем так же сословную принадлежность Нечая Кобысова, который живет в церковных дворах, а значит относится к церковному сословию, пусть и к низшему разряду притча – к церковному бобылю.

 

Местность, окружение, сословная принадлежность

 

Кобысовы в 1646 году отмечены в селе Курино, а Кубышевы в 1710 году в селе Макарье.

Исторически и социально два села неразрывно связаны. По некоторым данным поселение Курино основано аж в 1515 году, тогда как в Макарье было заложено во второй половине XVII века. В основании обители в Макарье непосредственное участие принял дьячок села Курино Петр Минеевич Рогачев (его прошение от 1676 года в адрес епископа Ионы, Сборник храмозданных грамот на построение церквей в Вятской епархии. Вятка, 1914. С. 511–512.). Расстояние между населенными пунктами незначительно (по прямой около 10 км), расположены они на берегах Куринки. А реки, как известно, в то время были главными транспортными артериями.  Заселенность местности мала: в 1678 году в Макарье четыре двора, в Курино – в районе тридцати, а между ними по местности разбросаны несколько починков, в каждом из которых по два-три хозяйства. Разумеется, это все один социальный круг. В обоих населенных пунктах в разные годы встречаются одинаковые фамилии, нередко отцы живут в одном, а их сыновья в другом. Среди них: Мочаловы, Суворовы, Кокоулины, Рогачевы, Устюжанины и т.д.

Наиболее интересным и важным для данной гипотезы является пример подобной миграции семьи Лобановых: в 1646 году в Курино в церковных дворах записан «Елизарко Яковлев сын Лобанов с сыном Нестерком, Нестерко 2 лет.», а в 1710 году в Макарьево «просвирница Агрипена Елизарьева дочь Лобанова 50 лет, у нея дети Ефрем 20 лет, дочь Анна 20 лет.». До 1710 года в Макарьево данная фамилия не отмечалась, а в Курино, напротив, последнее ее упоминание было в 1671 году: «с того двора взят в салдаты Ивашко Лобанов». Род пресёкся, и одинокая вдова пошла выживать при церкви. С учетом того, что в просвирни брали вдов в возрасте около 45-50 лет, то Агриппина могла быть женой как сына, так и внука Елизара. А могла быть и вовсе дочерью, если фамилию в 1710 году ей записали по отцу – изредка, но такое бывало.

Для нас тут показательно то, что, во-первых, просвирницей могла стать вдова (или дочь) не всегда строго священника, но и крестьянина. Во-вторых, на примере Лобановых мы видим реализованной ту самую схему реконструкции предполагаемого движения рода Кубышевых: «крестьянин в церковных дворах Курино – просвирница Макарья». Это прямая параллель с судьбой Анны Кубышевой:

 

Курино	Макарье
«Елизар Лобанов (1646)	→ Агрипена Лобанова (1710)»
«Нечайко Кобысов (1646)	→ Анна Кубышева (1719)».

 

Значит, вполне возможно, что семья церковных бобылей Кобысовых/Кубышевых Курино во второй половине XVII века почти вся прекратила свое существование, но кто-то из них, выживая, перебрался в починок ближе к Макарью, где его жизнь вновь сложилась неудачно, в результате чего его вдову, оставшуюся с детьми, приняли на содержание прихода.

 

Возрастная арифметика

 

В более поздних документах Матвей и Саватей фигурируют с отчеством «Артемьев сын». Совпадение с отчеством матери может натолкнуть на мысль, что братьям дали так называемое «дедичество» – отчество по отцу матери, но, в данном случае это маловероятно. Просвирницей не могли назначить женщину, чей муж был мало кому известен или как-то ославлен так, чтобы его имя необходимо было забыть. Подобные совпадения имен и отчеств были нередки даже в Курино, например 1716 год: «просвирница Марфа Петрова дочь Петровская жена Вершинина 60 лет». Потому, полагаю, нет оснований сомневаться, что отца Матвея звали Артемий.

Если же предположить, что Кобысовы Курино из 1646-го – это предки Артемия Кубышева Макарья из 1715-го, то кем и как они друг другу приходятся?

Начнем с расчета лет жизни Артемия. Младшему сыну Анны Саватею в 1720 году пять лет, значит, Артемий умер не ранее 1714 года. В просвирницы берут женщин в возрасте около 50 лет, в особых случаях – с 45-ти, что вероятнее для Анны, ведь тогда Саватея она родила в районе 40-45 лет. Выходит, если Артемий относится к тому же поколению, что и Анна, то он мог родиться в районе 1665-1670 годов. Матвей Артемьевич, старший сын, 1710 года рождения, что несколько сдвигает год рождения Артемия (он мог быть младше Анны). В те годы старались женить не позднее 20 лет, как только юноша достигал совершеннолетия и мог стать полноценными работником и хозяином. К этому подталкивала и высокая детская смертность. Поэтому, Артемий родился скорее в 1670-1680 годах.

В таком случае он мог приходиться внуком Нечаю Федоровичу Кобысову. Поскольку род Кобысовых из Курино захудал, то маловероятно, что после 1646 года Нечай нарожал еще сыновей. Смоделируем, кто же из известных документально детей Нечая мог быть отцом Артемия.

В 1646 году Нечаевичам Ивану, Максиму и Семену – 14 лет, три года и один год соответственно. К 1670-1680 годам (расчетное рождение Артемия) им могло быть: Ивану 38-48 лет, Максиму 27-37 лет и Семену 25-35 лет.

В 17 веке женить парня старались сразу по достижении зрелости (обычно в 17–20 лет), чтобы поскорее ввести в дом молодую работницу (сноху). Из-за раннего старта и отсутствия контрацепции мужчины на Вятке становились отцами на протяжении почти всей жизни. Последние дети в семье могли родиться, когда главе семейства было 45–55 лет. В итоге к 35–40 годам вятский крестьянин часто был одновременно отцом новорожденного младенца и старших совершеннолетних сыновей, а также уже нянчил первых внуков. Таким образом, гипотетическое отцовство Ивана для Артемия не исключено.

К тому же, хоть по возрасту на момент расчетного рождения Артемия лучше подходят Максим и Семен, однако, они могли просто не дожить до совершеннолетия. По XVII веку точных данных нет, но даже статистика XIX века по Вятской губернии дает страшные цифры: детская смертность (от 0 до 17 лет) достигала 60% (а в Яранском уезде аж 75%). Инфекционные заболевания, антисанитария, голод, тяжелый труд.  Притом больше трети детей умирали в возрасте до пяти лет. Выходит, что Максим и Семён к 1646 году ещё не прошли критический рубеж, а Иван уже был подростком – и, следовательно, имел больше шансов дожить до отцовства.

С учетом того, что рассматриваемая семья Кобысовых-1646, как предполагается, угасла, вероятен как сценарий, при котором выжил только старший сын (Иван), а затем его первенцы не выживали, так и сценарий, при котором выжил один из младших (Максим или Семен), а затем, родив первенца Артемия, сам умер.

В любом случае, средний интервал между поколениями при вариантах отцовства для Артемия сыновей Нечая составит 32-39 лет, что вполне соответствует демографии XVII–XVIII веков.

 

Взаимодополняемость и безальтернативность

 

Один из принципов генеалогического анализа заключается в том, что если одна линия в документах обрывается, а другая появляется примерно в то же время и в том же месте, их объединение будет наиболее экономным и логичным решением.

После 1646 года Кобысовы исчезают из документов. Кубышевы появляются в 1720-х годах. Если не соединять эти линии, получается логический разрыв: первые «ушли в никуда», вторые «пришли из ниоткуда». Объединение линий закрывает оба разрыва: Кобысовы стали Кубышевыми, а Кубышевы вышли из Кобысовых.

При этом каких-либо альтернативные варианты происхождения Кубышевых отсутствуют. Разумеется, отсутствие данных – это отсутствие опровержения представленной гипотезы, а не подтверждение. Возможны и другие объяснения.

 

Заключение

 

Предлагаемая гипотеза, опирающаяся на генеалогическую реконструкцию через комплексный анализ района проживания, фонетических трансформаций и нестабильности написания фамилий, сословной принадлежности, социального окружения и возрастной арифметики, позволяет выстроить непрерывную линию рода Кубышевых от Фёдора (ок. 1580–1590) через Нечайку Кобысова (1646), одного из его сыновей к Артемию Кубышеву (ок. 1665–1680) и его сыну Матвею (1710).

 

 

Поколенная роспись (1646-1762, реконструкция):

 

I поколение

1. Фёдор Кубышев

 

II поколение

2. Нечайко Фёдоров Кобысов (в 1646 отмечен в Курино)

 

III поколение

3. Ивашко Нечаев (1632)
4. Максимко Нечаев (1643)
5. Сенка Нечаев (1645)

 

IV поколение

6. Артемий Кубышев (ок. 1665–1678) — сын Ивана, Максима или Семёна
   ∞ Анна Артемьевна (просвирница)

 

V поколение

7. Матвей Артемьевич Кубышев (1710–1749) ∞ Татьяна Юферева (1704)
8. Саватей Артемьевич Кубышев (ок. 1715–1717) — в рекруты

 

VI поколение (дети Матвея)

9. Леонтий (1728) ∞ Федосья Мухачева
10. Матрена (1728) ∞ Венедикт Кокоулин
11. Самойло (1733) ∞ Марья Синцова
12. Василий (1737) ∞ Дарья Сопова
13. Евдокия (1738) ∞ Исак Глушков
14. Марья (1740) ∞ Нифант Малышев

 

VII поколение (внуки Матвея)

15. Антип Леонтьев (1748)
16. Федор Леонтьев (1751)
17. Наталья Леонтьева (1759)
18. Параскева Самойлова (1753)
19. Параскева Самойлова (1755)
20. Агафья Самойлова (1757)
21. Степанида Самойлова (1760)
22. Степанида Самойлова (1762)

 

Реконструированная схема рода:

 

Фёдор Кубышев (Сольвычегодск?)

│

└── Нечайко Фёдоров Кобысов (1646, Курино)

    │

    └── Иван (1632), Максим (1643), Семен (1645)

        │

        └── Артемий Кубышев (ок. 1665–1678)

            ∞ Анна Артемьева (просвирница)

            │

            ├── Саватей (ок. 1715–1717) → в рекруты в 1740

            └── Матвей (1710–1749)

                ∞ Татьяна Юферева (1704)

                 ├── Леонтий (1728) ∞ Федосья Мухачева

                 │   ├── Антип (1748)

                 │   ├── Федор (1751)

                 │   └── Наталья (1759)

                 ├── Матрена (1728) ∞ Венедикт Кокоулин

                 ├── Самойло (1733) ∞ Марья Синцова

                 │   ├── Параскева (1753)

                 │   ├── Параскева (1755)

                 │   ├── Агафья (1757)

                 │   ├── Степанида (1760)

                 │   └── Степанида (1762)

                 ├── Василий (1737) ∞ Дарья Сопова

                 ├── Евдокия (1738) ∞ Исак Глушков

                 └── Марья (1740) ∞ Нифант Малышев

           

 

Источники:

 

Год	Документ	Содержание
1646	Перепись Куринской волости	Нечайко Фёдоров сын Кобысов с сыновьями Ивашком, Максимком, Сенкой
1719	Перепись Макарьевского погоста	Просвирница Анна Артемьева дочь Кубышева с сыном Саватеем 5 лет
1722–1727	РГАДА 350-2-1538	Верхокуринская: у просвирницы Анны Артемьевны дочери Кубышевой дети Матвей 15, Саватей 5
1747	РГАДА 350-2-1540	Д. Доровская: Матвей Артемьев сын Кубышев 37 лет, дети: Леонтий 18, Самойло 13, Василий 10
1748	РГАДА 350-2-1541 Выбывшие	Макарьевский погост: Саватей отдан в рекруты в 1740; Матвей выбыл в починок Шестаковский в 1739 г.
1762–1764	РГАДА 350-2-1554, л. 269	Матвей Артемьев сын Кубышев умер в 1749 году. У него жена Татьяна Спиридонова дочь 60 лет взятая Котельничского уезда села Макарьевского попа Спиридона Юферева. Леонтий 35, Самойло 30, Василий отдан в рекруты в 1754, дочь Матрена 35 лет отдана в замужество за Венедикта Кокоулина, Евдокия 25 лет отдана за Исака Глушкова, Марья 23 лет отдана за Нифанта Малышева. У Леонтия жена Федосья Сергеевна дочь 40 лет взята у Сергея Мухачева, дети Антим 15, Федор 12, Наталья 4. У Самойло жена Марья Иванова дочь 28 лет взятая из починка Плоского у Ивана Синцова, дочери Праскева 10, Параскева 8, Агафья 6, Степанида 3, Степанида год. У Василья жена Дарья Огидева дочь 26 лет, взята у Огидя Сопова.