Исаак Левитан. Владимирка. 1892 https://www.chitalnya.ru/work/4302518/
Автор киносценария Георгий Нуруллин (сценарий основан на реальных событиях).
В середине сцены звучит песня автора сценария на стихи Николая Рубцова «Дорожная элегия» https://www.chitalnya.ru/work/4302518/
Действующие лица
1.Алексей (Фрол) Краснопёров, рядовой Белой армии, 24-х лет.
2. Максим Шемякин, унтер-офицер Белой армии, около 30 лет.
3. Ольга Шемякина (Порсева), его жена, 29-и лет.
4. Габдулла, рядовой Белой армии, 23-х лет.
Примечания
1. Намаз – ежедневные обязательные молитвы мусульман.
2. Кирилловка - село в современном Чайковском городском округе Пермского края.
3. Июльское – село в современном Воткинском районе Удмуртии.
4. Мензелинск – город в современном Татарстане.
5. Оба завода – имеются ввиду Ижевский и Воткинский заводы.
6.Чепаниха – село в нынешнем Сарапульском районе Удмуртии.
После позорного падения Омска в ночь на 14 ноября 1919 года, когда около 7000 вооружённых бойцов белой армии были захвачены красными прямо в вагонах поезда, даже рядовым белой армии стало ясно, что это начало конца. Дезертирство приняло массовый характер, в том числе и целыми подразделениями с переходом на сторону красных, в войсках и в обозе свирепствовал тиф.
Максим Шемякин подружился на фронте с Алексеем Краснопёровым, который служил в том же взводе, и хотя они были из разных уездов, из Сарапульского и Осинского соответственно, всё равно считали себя земляками, сближало то, что оба были с Камы, которая является в тех местах границей между уездами. Правда, их родные сёла Июльское, и Кирилловка не располагались непосредственно на Каме. Общим также было вероисповедание – старообрядческое белокриницкое согласие, крестились двумя перстами. Кто служил, тот знает, как важно в армии, вдали от родных иметь близкого человека, на которого можно положиться. В бою за Омск Максима тяжело ранило и только дружба с Алексеем продлила ему на два дня жизнь, поскольку последний уложил его на подводу с ранеными и ухаживал, как мог. Где был ближайший лазарет никто не знал, и Максим угасал на глазах. На второй день после ранения, он подозвал шагающего рядом Алексея и передал ему свой образок. Он попросил Алексея добраться после войны до Июльского, найти его жену Ольгу и отдать ей этот образок, который и будет свидетельством его смерти.
К вечеру того же дня Максим умер. Когда взвод остановился на ночёвку, Алексей попросил разрешения у командира взвода похоронить Максима у ближайшей лесной опушки и, соорудив волокушу из мешковины, перетащил тело товарища. Он развёл костёр, чтобы замёрзшая земля оттаяла, затем вырыл в земле неглубокую могилу сапёрной лопаткой и похоронил Максима, прочитав отходную молитву. Алексей сел рядом с могилой товарища и принял решение дезертировать этой же ночью, а думал он об этом уже несколько дней. Медлить было нельзя, с каждым днём морозы усиливались, а у него не было даже зимней обуви. Ночью он покинул расположение взвода, ушёл в лес и прошёл несколько километров на запад. На следующий день он встретил в лесу такого же дезертира по имени Габдулла и они решили двигаться вместе параллельно железнодорожным путям, чтобы не сбиться с пути. Алексей и Габдулла шли ночью, а днём высыпались, зарывшись в стог сена. Иногда, в безлюдных местах разводили костёр, готовили пищу и мылись, как могли. Белогвардейскую форму дезертиры сразу закопали в землю, а на рукава надели красные повязки. Иногда удавалось подъехать на редких поездах, в основном товарных, незаметно запрыгнув на подножку, когда они замедляли ход.
Поистине это была дорога скорби: частенько встречались полураздетые трупы, у кого-то хватало ума снять с них одежду, а вот на похороны уже сил не хватало. Алексей и Габдулла шли и думали об одном и том же: что вот где-то лежат и трупы людей, которых убили они… У них было много времени на разговоры, сходились в одном: за революцию, которая даст ещё неизвестно что, заплачена слишком большая цена, и ещё, как быстро люди забыли заповеди Библии и Корана, превратившись в убийц, грабителей и воров. Чтобы не умереть с голоду, им тоже приходилось подворовывать на окраинах деревень, инстинкт оказывался сильнее заповедей святых книг. Габдулла каждый день совершал пять раз намаз, и Алексей тоже не забывал креститься, оба просили прощения у Бога за свои грехи. В конце декабря, переправившись через Каму на правый берег по уже вставшей реке (недавно построенный железнодорожный мост был взорван в апреле 1919 года его инженерами-строителями по приказанию красных, причём упавшая в воду центральная ферма нарушила и судоходство по Каме) около Сарапула, они расстались. Алексею надо было двигаться в сторону Ижевска, а Габдулле в сторону Мензелинска. Оба приняли решение не возвращаться в родные сёла в целях безопасности. Им не суждено было уже встретиться, а вот сватами они через 31 год стали.
Расстояние от Сарапула до Июльского составляет по прямой всего около 50 км и Алексей преодолел его за два дня, один раз ему повезло подъехать на попутных санях. Уже смеркалось, когда он, спросив местного жителя, нашёл дом Ольги и постучал в окошко.
Ольга, отдёрнув занавеску, выглянула в окно, затем вышла из дома, подошла к воротам и спросила, не открывая:
- Ты кто такой?
- Я от Максима Шемякина, ответил Алексей.
Ольга немедленно отодвинула засов, впустила Алексея и снова закрыла ворота на засов.
- Проходи в дом, гостем будешь, сказала она.
Они прошли в дом, состоящий из одной большой комнаты с русской печью и разделённой тонкой дощатой перегородкой. Сели за стол напротив друг друга и Ольга спросила:
- Где сейчас Максим?
Алексей молча достал образок из кармана и передал его Ольге, та сразу узнала свой образок.
- В одном взводе служили, сам его похоронил недалеко от Омска. Прострелили прямо в грудь, видно лёгкие разворотило, недолго мучился, умер у меня на глазах. Товарищи мы были, вот перед смертью и попросил меня передать тебе образок.
Ольга прошептала заупокойную молитву и достала из печи чугунок с картошкой и собрала на стол: квашенная капуста да хлеб с квасом.
-Кушай служивый, помянем сейчас Максима, сказала она, всплакнув и достав склянку с настойкой. Да как тебя звать-то?
- Фролом.
По дороге в Июльское, Алексей решил изменить своё имя, запутать следы, чтобы его не арестовали за службу у белых. У его родителей было несколько умерших в младенчестве детей и по его собственной легенде он был одним из них. Если будут проверять по метрической книге, сказать, что не был записан, пускай разбираются, Краснопёровых пруд пруди, что в Сарапульском, что в Осинском уездах. Преимущество этого имени было ещё в том, что его не было в метрических книгах, поскольку это был разговорный вариант имени Флор, что тоже могло запутать возможных дознавателей.
- Ты куда сейчас пойдёшь? - спросила Ольга.
- Честно сказать, не знаю, ответил Фрол.
- Оставайся у меня, уже темно, да и мороз-то какой, сказала Ольга.
- Благодарствуй, Ольга, не откажусь.
Фрол занёс в дом дров со двора, подбросил несколько поленьев в печку и лёг на широкую лавку вдоль стены. У него вдруг появилось чувство, что он дома, а Ольга - самая добрая женщина на свете. Впервые за несколько месяцев он уснул, чувствуя себя в полной безопасности.
На следующее утро, после завтрака Фрол сказал Ольге, что он боится возвращаться в свою деревню Кирилловку из-за угрозы ареста. Ольга ответила, что в Июльском у неё нет родственников ни со стороны бывшего мужа, который родом был из Чепанихи, ни с её стороны, поскольку она из Сенихи. Придётся видимо возвращаться к родителям, потому как без хозяина в доме жить трудно, дров осталось самое большое на месяц.
- А если хозяин появится, то осталась бы? – спросил Фрол.
- Да, осталась бы, ответила Ольга, место это неплохое, есть пашня, пруд, лес рядом, опять же оба завода неподалёку, можно там найти работу. Да и в Сенихе в избе родителей мало места.
- Так может нам никуда не уезжать, а жить вместе?-предложил Фрол.
- Не знаю, давай с утра сходим в молельню, как батюшка скажет, так тому и быть, а то так и согрешить недолго, ответила Ольга.
Фрол и Ольга оделись и пошли в старообрядческую молельню и батюшка поверил, что Максим умер, когда Ольга показала ему подаренный ему образок. Он благословил их брак, и они возвращались домой уже мужем и женой.
-Я бы от баньки сегодня не отказался, сказал Фрол, посмотрев на Ольгу.
- Справим баньку, я виников-то берёзовых на всю зиму припасла, ответила Ольга, и с улыбкой посмотрела в глаза новому мужу.
22.03.2026
К данному материалу не добавлено ни одного комментария.