Добрый день! Для начала хотела бы выразить благодарность Станиславу Батуеву, наведшему меня на информацию о происхождении рода Толстошеиных Челябинского уезда и помогающему не сдаваться на этом тернистом пути исследователя. Сердечную благодарность — Василию Исупову за неоценимую помощь в нахождении корней и Евгению Усцову за отзывчивость и помощь в поисках информации в Государственном архиве Кировской области! Отдельную любовь выражаю нашему небольшому, но такому важному сообществу исследователей переселенцев с Омутнинского завода в Челябинский уезд!
Уже прошло больше полутора лет с того момента, как мне отказали в ЗАГСе в выдаче справки о рождении родного дедушки. Сотрудники сослались на опечатку в базе и плохое прочтение оригинала документа, заявив, что я сама должна найти в архиве доказательство и идти в суд, чтобы исправить эту ситуацию. Ещё никогда меня так не задевала фраза «он вам не родственник» из-за буквы «о», прочитанной как «а».
Наверное, тогда-то всё и началось. Если бы эти документы достались мне легко и просто, может, я не стала бы такой упрямой и упорной в поисках истины. Ещё не все ответы найдены, и есть пробел в 10 лет, который скребёт душу, но, с другой стороны, и доказательств уже немало.
Жили-были на Омутнинском заводе потомки мастера рудомётных лотков Дмитрия Еремеевича Толстошеина. На рубеже 1830–1840-х годов один из них — старообрядческий начётник Андрей Иванович Толстошеин (1782 г. р.) — был одним из тех, кто сыграл ведущую роль в создании в Омутне мощной поморской общины и признании её со стороны управляющего Серебрякова. Время шло, в 1848 году его уже не стало, но, согласно РС 1858 года, его сыновья уже со своими семьями ещё проживали на Омутнинском заводе и придерживались той же веры, что и их отец.
А вот уже в 1873 году его внук, Андрей Иванович Толстошеин (примерно 1847 г. р.), встречается в исповедных ведомостях в Куртамыше Куртамышской волости Челябинского уезда как временно проживающий православный крестьянин, и здесь уже начинается другая история. В этом же году он женится. Это был его первый брак, и мне было очень любопытно, кого же он выберет в жёны, ведь он единственный из своего рода встречался в документах того периода. Другие Толстошеины так и остались старообрядческой веры, и я не могла узнать, кто из братьев остался в Омутнинске, а кто перебрался на новую территорию.
Вопрос о его первой жене стоял почти год, так как, несмотря на то что она была православная и обряд венчания был зафиксирован в церкви, вся её семья в исповедках была записана так же: «временно проживающие в Куртамыше». Фамилия для той местности распространённая — Королёвы, но по другим документам было видно, что они не местные. А когда и откуда прибыли — я не могла понять.
Ответ встретила только через год. В одной из метрических книг Куртамыша я увидела, что шурин моего прапрадеда после брака, при рождении одного из первенцев в 1885 году, был записан так: «Пермской губ. Екатеринбургского уезда Режевского завода крестьянин Максим Феодоров Королев». В восприемниках, кстати, был записан и сам Андриан Иванович. Несмотря на то что с 70-х годов семья проживала в Куртамышской волости и в других документах записывалась как «временно проживающие», в этом я наконец-то увидела другое место их приписки. Было ли это потому, что Максим Феодорович возвращался на работу на родину своих предков, или по какой другой причине — я пока что не знаю, но надеюсь, что и это выясню.
Получив эту информацию, я пошла проверять РС Режевского завода и другие документы, откуда и узнала, что невеста Андриана была тоже из древнего рода мастеровых. Так одним вопросом в моей душе стало меньше. С женой Андриан прожил больше 10 лет, у них родились и сыновья, и дочери. Девочек выдавали замуж в возрасте 18–19 лет. Один из женихов тоже был «временно проживающим» — откуда он родом, пока что остаётся вопросом. Второй же уже был местным — крестьянином Куртамыша. Старший же сын женился в возрасте 22 лет на местной крестьянке из деревни Галкиной.
Через некоторое время после смерти жены Андриан женится второй раз — в 1890 году. На счастье, сохранился даже брачный обыск с оригиналом его подписи. Вторая жена была родом из Шадринского уезда. Её рождение мне пока что так и не удалось найти, есть только ряд предположений, что она внучка приёмыша в той семье, что дала ей фамилию.
Рождение их первой дочери тоже пока что не найдено, и на этот вопрос у меня есть две версии: первая — то, что она приёмыш (но тогда разве это не указали бы в исповедках?), вторая — что её крестили не в той церкви, что других детей. Этому тоже есть причина, о которой напишу позже.
У второй же дочери в восприемниках в 1892 году записаны мещанин и губернская секретарша, что тоже меня немало удивило. Но и на это нашёлся ответ спустя год.
Младший сын от второго брака является моим прямым прадедушкой. Когда я пошла в политический архив искать данные, сохранившиеся на дедушку, узнала, что мой прадед состоял в партии и на него остались документы. Я смогла изучить его личную карточку с фотографией и автобиографию, написанную его рукой. Так я узнала, что при чистке его со старшим братом выгнали из партии. Через несколько месяцев моего прадеда оправдали и вернули в партию, а старшего брата на тот момент — нет.
В чём же была причина исключения? Помимо прочих обвинений, там была такая формулировка: «сын бывшего волостного старшины». В объяснении один из людей сообщает, что Андриан шесть лет был волостным старшиной.
Конечно, это было недостаточной причиной для исключения, так как мой прадед остался без отца, когда ему ещё и трёх лет не было; по сути, он и не знал его никогда и не видел толком. А вот старшего брата даже это не спасло — ему было восемь лет, когда отца не стало. Кстати, именно по этой причине я думаю, что старший был более грамотный: умел считать, писать и работал многие годы бухгалтером, не имея иного образования, кроме домашнего. Мой же прадед учился писать и читать, видимо, тот год, что был в школе, плюс, может, чему брат смог научить.
И вот как раз эта информация на многое открыла глаза: почему только он принял православие (в те годы нельзя было старообрядцу стать волостным старшиной, как я понимаю), почему у второй дочери крёстный мещанин и, главное, кто из Толстошеиных оставил подпись в графе «волостной старшина» на документе 1885 года.
Остаётся вопросом, какие именно шесть лет он был старшиной: в браке с первой женой или уже со второй — на это ещё предстоит найти ответ. Также неясно, в какой момент он принял православную веру и в какой именно церкви. Кто ещё пришёл вместе с ним на новые земли? Здесь я строю предположения по документу о выделении земли за 1885 год, где указаны предположительно его отец Иван Андреевич и брат Савелий Иванович. Пришли ли остальные три брата или остались в Омутнинске? Чья это вторая семья православных Толстошеиных, появившаяся в исповедках 1906 года? Брат ли это его, Иван Иванович, указанный как старообрядец в тех же исповедках (ведь возраст сильно разнится)? Племянник ли его Дементий Дмитриевич, который также указан в исповедках как старообрядец, но, исходя из возраста, должен был родиться ещё на Омутнинском заводе, хотя запись о его рождении пока так и не нашли...
На этом, пожалуй, закончу пока что свой рассказ. Надеюсь, смогу закрыть оставшиеся пробелы, отследить до конца путь перемещения семьи из Омутнинска в Ольховку и найти все веточки своей любимой линии.
P. S. Заранее прошу прощения за сумбурный рассказ — это мой первый опыт публичного описания генеалогических изысканий своей семьи.
К данному материалу не добавлено ни одного комментария.