Я совершенно ни в чём не виновен.

Из истории Кайского целлюлозного завода и посёлка Созимский

Имена людей, репрессированных на заводе №4, по большей части были найдены в разных свободных источниках. Но о герое этого рассказа информации в них нет. Об аресте и осуждении главы большого семейства Киреевых рассказала бывший заводской библиотекарь Нина Ивановна Зорина, которая в свою очередь слышала эту историю от другого старожила посёлка.

Рассказанный случай был похож на легенду. Он не имел даты, лишь предполагалось, что произошёл случай в самом начале заводской истории.  Причина ареста укладывалась в короткую фразу и казалась нелепой: служащего завода посадили за то, что он, будучи в клубе, надел на бюст Ленина кепку.

Постепенно эта скудная информация обрастала новыми сведениями и на данный момент подробно изучена.

Благодаря найденным родственникам стали известны имя репрессированного – Киреев Кузьма Александрович, и некоторые факты из его жизни до завода №4. Были сверены две версии обвинения, которые оказались схожими. По их словам, деда осудили за фразу о бюсте Ленина: «Какой дурак его сюда поставил?». Они же подтвердили воспоминания старожилов о тяжёлом положении семьи с пятью детьми, оставшейся без кормильца. Но самая точная информация, касающаяся жизни и обвинения гражданина Киреева, была получена из уголовного дела, хранящегося в архиве УМВД Кировской области.

Киреев Кузьма Александрович родился в 1903 году в деревне Мотвино Юхновского района Смоленской области.  В 1918-1919 годах он доброволец в рядах РККА. Военнообязанный, политрук (родственники предполагают о его участии в финской войне). Член ВКП(б) с 1932 года.

На завод №4 был направлен из Ленинградской области, с Сясьского ЦБК. На заводе являлся секретарём партийной организации, с 4 ноября 1940 года занимал должность коммерческого директора. На момент ареста имел бронь.  

По всей видимости, уважаемый человек на заводе, но от судебного преследования в те годы не застрахован никто. Из постановления о возбуждении уголовного дела 11 октября 1941 года: «…работая на заводе №4 в должности начальника коммерческого отдела, распространял среди рабочих и служащих завода контрреволюционные клеветнические измышления, дискредитирующие одного из руководителей ВКП(б)». Зная предысторию, можно догадаться, о каком руководителе идёт речь. «Кроме того, проводил контрреволюционную агитацию, направленную против проводимых ВКП(б) и Советским правительством мероприятий». Оказывается, Кирееву предъявили два обвинения, значит, кроме известной версии, было что-то ещё.

Злополучная история с бюстом Ленина произошла летом 1941 года в Ленинской комнате заводского клуба. Вот как Кузьма Александрович предполагает причину для своего ареста и описывает эту ситуацию: «Мне вспоминается один случай разговоров в отношении бюста Ленина в Ленинской комнате, примерно в первых числах августа 1941 года. Он был следующего содержания: «Придя в Ленинскую комнату, где был ряд людей, я посмотрел на стоящий в углу бюст Ленина на деревянном постаменте и сказал: «Бюст сделан по-дурацки». Больше у меня никаких разговоров не было. Это я сказал лишь потому, что бюст Ленина был на постаменте, обитом фанерой, и не был обтянут красной материей».

Свидетели предлагают другие версии фразы Киреева и дают им свою оценку.

«Кто только такого дурака делал? Мне не нравится статуя его».

«Для чего такую громадину поставили сюда». Оценка слов свидетелем: «Надо сказать, что бюст Ленина величиной в метр, почему Кирееву показался большой громадиной, мне неизвестно».

«Какой это дурак делал эту статую, такую громадину, не место ей здесь находиться».

 «Такую громадину нужно выставить на улицу и около насадить цветов, а в комнате ей не место стоять». Оценка слов свидетелем: «Бюст товарища Ленина действительно был очень большим и стоял в Ленинском уголке».

Разные интерпретации фразы Киреева о бюсте занимают значительную часть дела, но из показаний свидетелей вырастает и другая линия обвинения.

Старшее поколение ещё застало такое явление, как государственный заём. Советское правительство многократно использовало выпуск разнообразных облигаций для реализации проектов, имевших большое значение для страны. При обыске в квартире Киреева были обнаружены две залоговые квитанции на облигации разных займов и облигации разных займов на сумму 200 рублей. Эти финансовые документы имели непосредственное отношение ко второй части обвинения – в контрреволюционных измышлениях по поводу мероприятий Советского правительства и партии.  

«Одни только дураки сдают свои займы в фонд обороны страны, я считаю их нужно поберечь». Оценка слов свидетелем: «В действительности Киреев на сегодня не сдал ни одной облигации госзаймов, несмотря на то, что он является секретарём партийной организации».

«Не торопись со сдачей облигаций. Спешат только одни дураки. Я считаю, что их нужно поберечь». Оценка слов свидетелем: «Я подумал, не под лицо члену ВКП(б) и секретарю парторганизации заниматься такими вещами».

Высказывания о займах Кузьма Александрович категорически отрицал, в словах о бюсте не видел ничего предосудительного, поэтому вину он не признал. Наверно, устав доказывать свою невиновность, и не веря в справедливое решение суда, последнее слово гражданина Киреева было коротким: «Я совершенно ни в чём не виновен и считаю себя кристально-честным человеком, преданным своему народу. И просить у суда я ничего не буду».

За оскорбительные отзывы об одном из вождей ВКП(б) и контрреволюционную агитацию суд приговорил его к 10 годам с последующим поражением в правах сроком на 5 лет.

Только в 1956 году после написанной Киреевым жалобы в Президиум Верховного Совета приговор Кировского областного суда признали неправомерным: «Свидетели фактически подтверждают объяснения Киреева, данные по поводу бюста. По вопросу госзайма разговоры Киреева не образуют состава контрреволюционного преступления». Нетрудно подсчитать, что между приговором и выданной справкой о реабилитации прошло 15 лет, значит свой срок Киреев отбыл полностью. 

В годы, когда семьи оставались без мужской опоры ради освобождения страны от фашизма, эта семья лишилась мужа и отца из-за странного, неподдающегося никакому пониманию, обвинения. Сейчас иначе как курьёзным его не назовёшь, но тогда оно кардинально изменило жизнь не только секретаря партийной организации, но и его близких. Дети вспоминали, как всё время были голодные, как нелегко было их маме. Спасало то, что Анастасия Мироновна, умела шить, между сменами на заводе она ходила по деревням, где меняла вещи на продукты. Жена Кузьмы Александровича смогла поставить детей на ноги, но от тяжёлой жизни заболела и вскоре после освобождения мужа умерла.  

Все свидетели рокового разговора в Ленинской комнате ушли на фронт. Бюст Ленина ещё долго стоял в клубе, затем был перенесён в заводскую библиотеку. В 90-ые годы из-за подгнивших полов он упал и раскололся на части. 

Киреев К.А. во втором ряду крайний справа.

Бюст Ленина. 90-ые годы. Библиотека завода.