Жеребцово

Тип: деревня
Статус: развалины

Другие названия: Жеребцов

По реестру нормализованных названий ранее существовавших географических объектов, зарегистрированных в АГКГН на 18/11/2010, дата снятия с учёта: 26.11.1986

Решение о снятии с учёта: Решение Кировского облсовета № 18/540 от 26/11/1986.

Местоположение:
Старые карты
  • Подробные
  • Обзорные
    ?

      Список населённых мест Вятской губернии 1859-1873 гг.

      НазваниеТипПоложениеУезд и станМестностьОт уезд. городаОт стан. кварт.ДворовМужчинЖенщинВсего жителейИнформация?Посмотреть скан документа
      17240Жеребцовпоч. каз.при рч. ТужеЯранский уезд,
      Стан 2
      По левую сторону Московского почтового тракта404075162113

      Книга Вятских родов

      «Книга Вятских родов» В.А.Старостина

      Реестр селений и жителей на 1891 год
      Название селенияГуберния, Уезд, Волость, ОбществоПриходРекаСемейЖителейПромысел или занятие
      20797ЖеребцовВятская губерния, Яранский уезд,
      Комаровская волость, Мальцевское общество
      с. Тужа (Пижемское), Воскресенская ц.Ян → Тужа32190плотник; извоз
      Рода, число семей:
      Примечания:
      Для просмотра полной информации из «Книги Вятских Родов» щелкните по № селения.
      Значок - запись в «Живую Книгу Родов» (на сайте http://www.herzenlib.ru/kniga/)

      Материалы по статистике Вятской губернии. Подворная опись 1884-1893 гг.

      № (код)ТипНазваниеУездВолость, Общество (район)ДворовМуж. полаЖен. полаОбоего пола?Дополнительная информация (показать/скрыть)Источник?Посмотреть сканы страниц книги. В книге доступна дополнительная статистическая информация: возрастная структура населения, рабочая сила, грамотность, промыслы, скотоводство, земельные ресурсы, аренда и кредит, способы обработки земли. Объём информации отличается в зависимости от уезда.
      11090408починокЖеребцовЯранский уездКомаровская волость, Мальцевское общество329595190[-]1, отд. I, с. 162—169
      Сословие (разряд)
      Народность
      329595190
      Источник: 1. Материалы по статистике Вятской губернии. Т. 9. Яранский уезд. Ч. 2. Подворная опись. - Вятка, 1893.

      Список населённых мест Вятской губернии 1905 г.

      № (код)ТипНазваниеУездВолостьДворовМужчинЖенщинВсего жителейИсточник?
      110074починокЖеребцовЯранский уездКомаровская волость361031032061, л. 889 об.
      Источник: 1. Списки населенных мест Яранского уезда за 1905 год // ЦГАКО. Ф. 574. Оп. 2. Ед. хр. 617/11.

      Списки населённых мест по церковным приходам на конец XIX - начало XX вв.

      № (код)ТипНазваниеУездПриходГод
      464023починокЖеребцовЯранский уезд
      3-й благочиннический округ
      с. Пижемское, Воскресенская церковь1915
      По данным: Клировые ведомости за 1915 г. (ГАКО ф. 237, оп. 70, д. 1648)
      Справочник по составу приходов церквей Яранского уезда на 1915 г. КОГКУ «ГАКО». Киров, 2012

      Список населённых мест Вятской губернии по переписи населения 1926 г.

      РодНазваниеУезд и волостьСельсоветРасст. до ВИККрест. хоз-вПроч. хоз-вВсего хоз-вМуж.Жен.ВсегоВ т.ч. мариПроч. нацмен.
      9-10-039поч.Жеребцов, при р. ИвановкеЯранский уезд,
      Шешургская волость
      Жеребцовский15 км4646133122255

      Список населённых пунктов Кировской области 1939 г.

      ТипНазваниеРайонСельсовет
      400308д.ЖеребцовоТужинский районБезденежновский сельсовет

      Список населённых пунктов Кировской области на 01.01.1950 г.

      № (код)ТипНазваниеРайонСельсоветХозяйствНал.населениеПримечание ?Список сокращений:
    • колх. - колхозников
    • раб./сл. - рабочих и служащих
    • врем. прожив. - временно проживающих
    • единоличн. - единоличников
    • хоз-в - хозяйств
    • чел. - человек
    • колх.* - предположительно - колхозников (явно не указано в документе, но выделены другие категории)
    • Источник?
      500306ЖеребцовоТужинский районБезденежновский сельсовет361231, л. 854
      Источник: 1. Списки нас. пунктов Кировской области, составленные по данным похозяйственных книг на 1 января 1950 года. // ЦГАКО. Ф. 2344. Оп. 27. Ед. хр. 635.

      Административно-территориальное деление Кировской области на 1 июня 1978 г.

      ТипНазваниеРайон или город обл. п.СельсоветРасст. до ц. с/с
      32015деревняЖеребцовоТужинский районБезденежновский сельсовет8

      Государственный каталог географических названий (АГКГН)

      Реестр нормализованных названий ранее существовавших географических объектов, зарегистрированных в АГКГН на 18.11.2010. Кировская область

      Рег. №Род объектаНазвание объектаАдминистративный районСнят с учётаПримечание
      28223деревняЖеребцовоЖеребцовТужинский район26.11.1986Решение Кировского облсовета № 18/540 от 26/11/1986.

      Персоналии из этого населённого пункта

      Комментарии

      Аватар пользователя SkornyakovAG
      Ревизские сказки 1858 год ф 176 оп. 2 ед.хр. 1894 Ведомость переписи лошадей 1891 г  с/хоз перепись 1916/17 г
      поч. Жеребцова при речке Иванов (Солоницыны)  
      Рев.сказки 1834г      
            Солоницын Алексей Васильев 1878
             
      4.Солоницын   Солоницын  Солоницина Лукерья Максимовна 1857 г.р  
       Родион  Максим   Солоницын Егор Харламович 1857 1 лошадка
      Митрофанович Родионович Солоницын Харлам Максимович 1830 г.р Солоницын Аким Харламович 1853 г.р 2 лошадки
      1786 г.р. 1808-1858 ж. Марина Иванова 1830 г.р Солоницина Марфа Харламовна 1858
        ж.2-я Аксинья  Солоницын Николай Максимович 1837 г.р 1 лошадка Солоницын Петр Сергеевич
        Юдина ж. Ирина Иванова 1838 г.р Солоницын Алексей Сергеев 1870
         1829г.р   Солоницын Иван Сергеев 1859
          Солоницын Сергей Максимович 1838г.р ж. Акилина Левонтова (Матвеевна) 1859
            Солоницын Яков Харламович 1864 1 лошадка
          вдова Парасковья Антонова - нет лошадок Солоницын Никита Николаевич 1872
      (переселились из Орл   Солоницын Павел Максимович 1848 г.р Солоницын Андрей Николаевич 1867
      .уезда поч.    Парасковья Антоновна  Солоницын Георгий Павлович 1873
      Чащинский 1820г) Солоницын Андрей   Солоницына Дарья Павловна 1880
         Родионович рекруты  в  Солоницын Николай Максимович  1850-1850
        1828    
      на 1834г проживало     Солоницына Анисья Васильевна 1858
      6 семей Солоницын    Солоницын Василий Моисеевич 1839 г.р 2 лошадки
        Моисей ж. Степанида Евсеева 1836 г.р Солоницын Евдоким  Васильевич  1882
        Родионович Солоницына Авдотья Моисеевна 1854 г.р ж. Солоницына Анна Григорьевна 1879 
        1816 г.р Солоницын Григорий Моисеевич 1846 г.р 1 лошадка Солоницын Леонтий Григорьевич 1881
        ж. Вера ж. Парасковья Андреевна   
        Федосова 1816    
             
        Солоницын      
        Панфил    
         Родионович Солоницын Василий Панфилович 1850 г.р2 лошадки
        1823 г.р ж. Пелагея Петровна  Солоницина Фекла Васильевна 1873
        ж. Настасия Солоницина Христина Панфиловна 1852г.р ж.Солоницына Евдокия Артемьевна 1882
         Софронова 1816 Солоницина Марфа Панфиловна 1853 г.р  
        сноха  Авдотья    
        Зиновьева 1808г.р    
            с/хоз перепись 1916/17 г
             
             
        6,Солоницын Павел    
         Родионович 1810    
             
             
        (пересел. В 1834 г    
        Орлов.уезд    
        Ильганско-тетеоковской    
        волости   Солоницын Иван Трефилов  1 лошадка
        из. Поч.Чащинского)   ж. Солоницына Акулина Леонтьевна 1859
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
      поч. Жеребцова Рев сказки 1834г   с/хоз перепись 1916/17 г
          Жеребцов Семен Степанович 1817 Жеребцов Иван Семенович
             
          Жеребцов Мирон Степанович  Жеребцов Спиридон Семенович 
            Жеребцов Григорий Миронович 1880
             
          Жеребцов Кондратий Степанович 1830  Жеребцов Фадей Кондратьевич 1847
        Жеребцов Степан     
        Нестерович 1796   Жеребцов Григорий Кондратьевич 1850
            Жеребцова Парасковья Даниловна 1847
      1.Жеребцов Гаврил   Жеребцов Петр Осипович ?  
      Андреевич 1875   1831 в рекруты Жеребцов Михаил Семенович чей?
             
          Жеребцов Яков Осипич 1815 Жеребцов Михайло Яковлевич
      3,Жеребцов Нестор     Маслобойня Ж.Мих.Яков.Произведено
      Андреевич 1765 Жеребцов Осип   80 пудов масла льняного на 330 руб.
         Несторович 1786 Жеребцов Филипп Осипыч 1822 Жеребцов Захар Филиппович 
             
      (пересел июнь1820г       
      Орл.уезд, Илинско-     Жеребцов Феклист д.б
      теплоховской волости     ж. Парасковья Семеновна 1879
      поч. Сингиреевки)   Жеребцов Андрей Иудов 1826 Жеребцов Андрей Андреянович? 
      Жер.Гавр.Андр. И Нестор Жеребцов Павел Июдин 1856  
             
        Жеребцов Иуда  Жеребцов Аника Иудов 1827  
        Несторович 1814  Жеребцов Поликарп Июдин 1865  
             
          Жеребцов Марко Иудов 1828 Жеребцов Логин д.б
            Жеребцов Федор Карпович
             
          Жеребцов Карп Иудов 1830 Жеребцов Василий Карпович 1857
          Жеребцов Софон Иудов 1833 Жеребцов Василий Максимович 1883
            ж. Матрена Григорьевна 1882
            Жеребцов Илья Максимович 1892
          Жеребцов Максим д.б Жеребцова Парасковья Максим. 1872
             
      поч. Жеребцова Рев сказки 1834г   с/хоз перепись 1916/17 г
             
             
      5.Акатьев Иван  Акатьев Лаврентий  Акатьев Алексей Лаврентьевич 1830 Акатьев Аким Алексеевич 
      Корнилович 1781 Иванович 1800    
          Акатьев Андрей Лаврентьевич 1833  
            м. Акатьев Федор д.б.
        Акатьев Никита   Акатьева Васса Кондратьевна 1892 
         Иванович     
      (переселились 1827 в рекруты    
      из поч. Ивкино      
      Орл.у.1820г) Акатьев Конон  Акатьев Софрон Кононович 1833  
        Иванович 1810    
      Акатьев И.К.      
      пересел в 1829г Е.В Акатьев Филипп  Акатьева Авдотья Семеновна 1881вдова
      из.п. по р. Ивкине Иванович 1817   Акатьев Данил Иванович 1900
            ж. Феклинья Григорьевна 1899
        Акатьев Абрам  Акатьев Иван Абрамович 1845 Акатьев Павел Иванович 1882
        Иванович 1833    
          Акатьев Василий д.б Акатьев Абрам Васильевич 1896
            ж.?Акатьева Васса Павловна 1890
             
             
            Акатьев Петр Васильевич 1906 ВОВ
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
             
            с/хоз перепись 1916/17 г
             
        2.Целищев Алексей Целищев Василий Алексеевич 1822 Целищев Данил д.б
        Васильевич 1800    
          Целищев Моисей Алексеевич 1829 Целищев Алексей Моисеевич 1851
        (переселились из    
        поч. Дворищенского     
        Орл.уезда 1820)   Целищев Дмитрий Алексеевич 1875
             
             
             
          Новоселов Степан Яковлевич 1852  
             
             
          Новоселов Сергей Ларионович до 1860?
             
             
             
             
             
          Новоселов Афанасий Ларионович 1847 Новоселов Федор Афанасьевич 1868
             
            Новоселов Тихон Афанасьевич 
             
             
             
             
             
          Смертин Ефрем Алексеевич 1847  
             
            Дербенев Иван Поликарпович 1873
             
          Печенкин Прокопий Мартынович  
             
          Смертин Ефрем Алексеевич   
          Тарбеев Павел Родионович 1857  
      Аватар пользователя SkornyakovAG
      П/хфонд 21 оп 1 ед.хр. 19 1943-1945год    
      д. Жеребцово    
           
      Солоницын Василий Алексеевич 1908 Солоницына Нина Васильевна 1928  
      ж. Александра Григорьевна 1905 Солоницын Николай Васильевич 1930  
        Солоницына Лидия Васильевна 1934  
        Солоницына Елизавета Васильевна 1941  
           
      Солоницын Михаил Иванович 1894 Солоницын Василий Михайлович   
      ж. Таисия Михайловна Солоницын Алексей Михайлович    
        Солоницын Иван Михайлович  
      Солоницина Анна Ивановна 1882    
      Солоницын Николай Яковлевич 1916 ВОВ 1943 пропал б/вести  
      Солоницын Мирон Никитьевич 1904 ВОВ пропал б/вести 1943 Солоницын Петр Миронович 1933  
      ж. Варвара Николаевна 1904 Солоницына Лидия Мироновна 1937  
        Солоницына Лиза Мироновна 1940  
        Солоницын Анатолий Миронович 1931  
           
           
           
        Солоницына Аксинья Алексеевна   
      Солоницина Мария Евдокимовна 1905    
      Солоницын Мирон Евдокимович 1905(10) ВОВ погиб в бою 1943г Солоницын Анатолий Миронович 1931  
      ж.Анна Петровна  1907) Солоницына Нина Мироновна 1934  
      Солоницына Зоя Евдокимовна 1914 Солоницын Геннадий Миронович 1937  
           
      Солоницын Анисим Петрович 1900 Солоницын Михаил Анисимов 1931  
      ж. Евдокия Гавриловна 1900 Солоницына Клавдия Анисимовна 1932  
        Солоницына Валентина анисимовна 1936
        Солоницына Нина Анисимовна 1938  
        Солоницын Аркадий Анисимович 1940  
           
      Солоницын Петр Васильевич 1905 Солоницына Екатерина Петровна 1926  
      ж. Солоницына Анна Алексеевна 1905 Солоницын Геннадий Петрович 1937  
        Солоницын Петр Васильевич 1930   
           
           
           
           
        Солоницына Нина Петровна 1933  
      Солоницын Петр Евдокимович 1903 Еремичи   
      ж. Анна Павловна 1912 Солоницын Сергей Петрович 1936  
        Солоницын Юрий Петрович 1938  
        Солоницына Фаина Петровна 1940  
        Солоницын Анатолий Петрович 1942  
           
      Солоницын Михаил Иванович 1894 Солоницын Валентин Михайлович   
      ж.Таисия Михайловна 1895 Солоницын Алексей (сандр?)Михайлович 
        Солоницын Иван Михайлович   
        Солоницына Таисия Михайловна  
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
      Жеребцов Семен Иванович 1871 П.х.книга   
      ж. Наталья Андреевна 1883 Жеребцов Иван Семенович 1894 Жеребцова Лидия Ивановна 1921
      Жеребцов Николай Иванович 1881 ж. Парасковья Матвеевна 1895 Жеребцов Михаил Иванович 1924 ВОВ
      ж. Анисья Игнатьевна 1878 Жеребцова Августа Семеновна 1908 Жеребцова Любовь Ивановна 1927
      Жеребцов Григорий Иванович 1869 Жеребцов Федор Семенович 1918  
        Жеребцов Павел Николаевич 1919  
      Жеребцова Матрена Григорьевна  Жеребцов Василий Николаевич 1921  
        Жеребцов Михаил Николаевич 1900 ВОВ  
      Жеребцов Василий Евдокимович 1900 Жеребцов Павел Григорьевич 1899 ВОВ  
      Жеребцова Евдокия Григорьевна     
        Жеребцова Александра Михайловна 1923  
        Жеребцов Сергей Михайлович 1925  
        Жеребцов Аркадий Михайлович 1932  
      Жеребцова Екатерина Павловна 1899 Жеребцов Герман Михайлович 1936  
        Жеребцов Иван Михайлович 1916  
           
      Жеребцов Федор Захарович 1884(1872) Жеребцова Парасковья Федоровна 1920  
      ж. Анастасия Егоровна 1882 Жеребцов Александр Федорович 1930  
      Жеребцов Василий Захарович 1887 Жеребцов Роман Федорович 1916  
           
      Жеребцов Михаил Феклистович? 1912    
      Жеребцова Ольга Феклистовна 1910    
        Жеребцов Алексей д.б Жеребцов Сергей Алексеевич 1923 ВОВ
           
      Жеребцова Елена Даниловна 1892 Жеребцова Елена Ефимовна 1918  
      м.Жеребцов Ефим д.б Жеребцов Сергей? Ефимович 1919  
        Жеребцова Мария Ефимовна 1922  
      Жеребцов Тимофей Логинович 1873 Жеребцов Анатолий Ефимович 1928  
        Жеребцова Зина Ефимовна 1930  
        Жеребцов Иван Ефимович 1915 ВОВ  
           
      Жеребцова Анна Васильевна 1919    
      Жеребцов Павел Васильевич 1924    
           
           
           
           
           
           
      Акатьев Яков Акимович 1882    
           
           
      Акатьев Александр Федорович 1924    
      Акатьев Павел Федорович 1914    
      Акатьева Маша Федоровна 1921    
           
           
           
           
           
           
      Акатьев Александр Данилович 1933    
      Акатьев Василий Данилович 1936    
           
           
      Акатьев Михаил Абрамович 1919    
      Акатьев Алексей? Абрамович 1818    
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
           
      Целищев Михаил Димитрович 1894 Целищева Августа Михайловна 1918  
      ж. Антонида Андреевна 1872 Целищева Анна Михайловна 1927  
           
      Целищева Анастасия Сергеевна 1911 Целищева Валентина Филимоновна 1934  
      Целищев Филимон Дмитриевич 1905 ВОВ  
           
           
           
           
           
           
      Новоселов Иван Сергеевич 1879 Новоселов Михаил Иванович 1925  
      ж. Пелагея Жедоровна 1893    
           
      Новоселов Михаил Сергеевич 1890 Новоселов Павел Михайлович   
      ж. Марфа Игнатьевна 1882 Новоселова Евдокия Михайловна 1914  
        Новоселов Дмитрий Михайлович 1919  
        Новоселова Александра Михайловна 1927  
        Новоселов Петр Михайлович 1906 ВОВ чей?
      Новоселов Михаил Федорович 1890 Новоселов Александр Михайлович 1913  
      ж. Екатерина Григорьевна 1888 Новоселов Аркадий Михайлович 1924  
        Новоселова Анна Михайловна 1932  
           
           
           
           
      Кислицын Иван Ильич ?ВОВ    
           
           
           
           
           
      Торбеев Иван Романович 1918 ВОВ    
           
      Аватар пользователя SkornyakovAG

      Деревня Жеребцово основана в 1820 году. Первыми переселенцами были братья Жеребцовы Гаврил Андреевич и Нестор из Орловского уезда Вятской губернии починка  Сингиреевки. Затем прибыл Солоницын Родион Митрофанович, из починка Чащинского, в 1834 году к Родиону прибыл сын  Павел. Также переселились семьи Акатьева Ивана Корниловича и Целищева Алексея Васильевича. На 1834 год проживало 6 семей. Позднее добавились Новоселовы и Та(о)рбеевы.

      В 1891 году по ведомости переписи лошадей в 33 хозяйствах имелось 50 лошадей, в среднем по одной- две лошади, а у Жеребцова Михаила Яковлевича было 6 лошадей и была маслобойня, за год на которой производилось до 80 пудов масла льняного на сумму 330 руб. В четырех хозяйствах не было  лошадей.

      В 1916/17 годах в России была проведена сельскохозяйственная перепись. В починке Жеребцова Яранского уезда Комаровской волости Мальцовского сельского общества был 41 двор: 15 семей Жеребцовых, 11 семей Солоницыных, 6 Акатьевых, 4 Новоселовых, 2 Целищевых, 1 Та(о)рбеевых, и по одной семье Дербеневых и Смертиных.

      На 1926 год в поч. Жеребцова при речке Ивановке проживало 255 человек в 46 хозяйствах.

      26.11.1986 года Решением Кировского Облсовета № 18/540 деревня снята с учета.

      Подробнее о родословной и жителях д. Жеребцово ищите на сайте «Родная Вятка Жеребцово Тужинский район».

      Сегодня публикуем воспоминания Жеребцова Павла Николаевича  о жизни деревни Жеребцово 1920-1950годах,  которые передала в Тужинсий районный краеведческий музей дочь Павла - Ростова (Жеребцова) Тамара Павловна:

       

      Жеребцов Павел Николаевич (1919-1998) д. Жеребцово, Безденежновского с/совета.

      Отец мой Жеребцов Николай Иванович 1879-1937г, мать из д. Колеватово Малкова Анисья Игнатьевна 1880-1950г. Мой отец участник I –й Мировой войны, был 3 года в плену у немцев, после возвращения его появился я и брат Вася. Брат у мамы- дядя Матвей Малков тоже был на I –й Мировой войне.

      Деревню Жеребцово предки построили на бугре. Из деревни вид был прекрасный, далеко видно, и Соболи, и Михайловское и Тужу, особенно церкви. Но осенью в 1929 году, когда мне было 10 лет, был пожар и сгорело пол деревни, в том числе и наш дом. При пожаре вычерпали воду из всех колодцев, но все зря, ветер вдоль деревни был сильный. Скотину и кое-что успели спасти, мы с Васей плакали, было жаль сгоревших собачонка  и котенка. Погорельцам собирали кто что может по соседним деревням. Дядя Малков Матвей, брат матери отдал готовый сруб, и на следующее лето построили новый дом. Срубы готовые покупали кто где мог, родственники отдавали из соседних деревень. С начала строили хлев, потом уже дом. Когда сын женился, его отделяли, строили ему дом с клетью, хлевами, баней. Все по- хорошему. Руководил отец, если все подготовлено, за лето собирали уже готовые срубы.

      В церковь ходили в с. Михайловское. Родители были верующие, особенно мать, соблюдали посты, ходили причащаться. Церкви в округе тоже рушили, в Туже разрушили, потом склад там был, зерно хранили. В округе еще церкви были в с. Шешурге - 12 км на запад, Соболях – 7 км на север, с. Михайловское –на юг 7 км.. в хорошую погоду купола  всех 4-х церквей видать с улицы, в праздник отовсюду слышен колокольный звон с раннего утра. В масленицу жгли костры, в масленицу обычно к нам приезжала молодежь километров за 20. Деревня была большая. Бывало молодежь и хулиганила, пока мы не выросли- наш слой. Нас, Жеребцовых побаивались, да и уважали, как гармонистов. Наверное раз в год приходил в деревню батюшка, во все дома заходил, пел, молился. Мы ребятишки несли иконы, помогали ему. Деревенские давали батюшке кто что – яйца, муку, масло, холст и т.д. К Ильину дню в деревне резали овец, это был большой праздник, хотя престол был в Соболях. Каждый хозяин часть барашка относил в церковь, там целые горы мяса лежали. В Пасху приносили целые корзины крашенных яиц, пирогов. 

      Жили сельским хозяйством, охотой, промыслами. До 1929 года были свои наделы, выращивали рожь, овес, горох, гречиху, клевер. Как внесешь навоз, так и урожай хороший, рожь стеной, не знаешь как подступиться жать. В хозяйстве была лошадь, корова, овцы, свиньи, куры. Лишний урожай продавали в Туже, иногда в Михайловском. Земли песчаные, бедные, сеяли и лен Одежда из льна, сами обрабатывали, ткали. Питались нормально, молока было много, сметаны мать снимала целую крынку. Хлеб пекли сами, ржаной и из овсяной муки, в воскресенье обязательно пироги и ватрушки со сметаной или с молоком. Бывало отец брал на ярмарку в Тужу, съезжались со всей округи много народу. Нам давали по пятаку- пять копеек, на них можно было купить много чего: и конфет и баранок  На ярмарке продавали всякий скот, поделки, изделия. Была ярмарка и в Михайловском. С ярмарки привозили белый каравай хлеба, сахар. Покупали самое необходимое, денег на все не хватало. Из Тужи шел тракт на Котельнич, местами дорога была выстлана деревянными шашками. В Туже была больница, туда и ездили, если заболеешь. Дети учились в Пуре (д. Березники), школа 4-х летка была построена в советское время. Ближайшая школа рабочей молодежи (ШРМ) была в Михайловском, но туда никто не ходил, родители были безграмотные, не способствовали дальнейшему образованию детей. Учителя: Елизавета Ивановна, Семен Иванович. Елизавета Ивановна была полная и интересная. Учились всегда с утра, всего три км  дорога, полем, через хутор. Хутор был какой-то прогрессивный, они сажали клубнику, турнепс. В нашей деревне турнепс не сажали, мы понемногу таскали его и по дороге грызли. На хуторе, звали его Глухой (Ивановский выселок – прим.Скорняков А.Г), жили семьи 4. После 4 того класса в школу ходили в д. Дикари (д. Дербени Безденежновского с/совета) Я в нее ходил с 1928 по 1932 год. Кино показывали в деревне у кого ни будь в доме. Надо было вручную крутить за ручку, что бы кино показывало, Киномеханик набирал пацанов, мы бесплатно кино смотрели и по очереди ручку крутили  Киномеханик объяснял, что происходит в кино, кино немое было. А Семена Ивановича кулаки утопили в речке, недалеко от Михайловского. Он агитировал за Советскую власть, зимой он пропал, весной нашли, когда лед стаял. Директор Анатолий.. иногда проезжал мимо нашей деревни на велосипеде в сторону Тужи, видимо родные там были. Он был уже в годах. А Семен Иванович учил нас играть в футбол. Около школы был огород, мы сами копали, сажали картошку, потом в школе нам техничка варила ее в мундире. Из дома брали хлеб, иногда сало, обедали. Пионеров еще в школе не было, кружков тоже, только учебники были, несколько тетрадок давали. Писали ручками с пером, таблетки химические разводили в воде – вот и чернила!. Учебники, тетради носили в холщевых сумках, мать сама ткала холсты и сумки шила. Новый год не отмечали, елок не наряжали - не было принято. Радио и электричества не было, газет не читали. Когда было темно зажигали керосиновую лампу в школе и дома. Горки делали из снега, поливали водой с них катались на санках до позднего вечера, потом по деревне катали друг друга.

      Престольный праздник- 9-я пятница после пасхи, конец июня. Гулянье в деревне, приезжали гости из других деревень. Мы из семьи вдвоем с Василием гуляли, собиралось молодежи до 50 человек. Зимой в рождество устраивали гулянья молодежи в домах, платили деньги хозяевам, обычно бедным, остальное вскладчину: керосин, дрова, припасы. В масленицу каждый день блины, оладушки из овсяной муки. Зимой сметана скобленая из мороженой, взбивали. Мешали, еще масло топленое с яйцами - к блинам. В масленицу катались на лошадях, съезжались из других деревень, особенно катались молодые, не давно женившиеся. Еще играли в карты, заядлые картежники играли день и ночь и на деньги, была и выпивка и закуска. В церковь ходили в Михайловское, наш приход. В троицу была ярмарка в Туже. В деревне было много молодежи, хорошо гуляли. Зимой собирались на беседки, девчонки пряли всю зиму, весной ткали холсты и навины (тонкая ткань), Навины шли на платья, рубашки. На гармони учились играть вместе с Иваном Михайловичем на его гармони, в лесу когда работали. Играли в бане по очереди, он играл, я пел, потом наоборот, самоучки. Свою гармонь  купил позднее, переделали ее на местный лад в Колеватове, там делали гармони. Хорошая гармонь стоила как две коровы. В деревне было мало гармонистов, нас ценили, уважали. Вечером собиралась молодежь, пели, плясали, по деревне ходили. Девчонки пели. Ивана забрали в армию, я остался один гармонист, немного брат Вася пиликал. Ивану заказали гармонь в Колеватово, 2 года ее делали, но гармонь была - заслушаешься. Во всей округе такой не было. Иван был высокий, сильный, хороший гармонист, идем по деревне с гармошкой- сторонись, уступи дорогу, а то наколотим. Драки были нередко, деревня на деревню, дрались до крови, бывало и кольями, дело доходило до больницы, даже иногда до смерти. Приезжала милиция, нас вызывали, разбирались. Двоих из деревни посадили, они там и умерли. Был я драчуном, сила была, невысокий, но крепкий, работа в лесу, охота закалили.

      Ближайшая речка в округе - Тужа, ручеек – Чугунерка  находилась в сторону д. Колеватово в 2-х км.. там полоскали белье. У нас были колодцы, даже по два, что бы поливать огород. Черемухи, рябина, садили яблони, малину. Из лесу носили грибы, (волнушки, рыжики, грузди, белые, подберезовики, подосиновики) ягоды - (черника, земляника, малина). Наше дело с Васькой было натаскать ягод, грибов. Сначала поспевала земляника, потом черника, костяника. Костянику заливали водой, она поспевала, когда рожь жали. Питье с костяникой хорошее. Картошку варили на таганге, разжигали щепочками, ставили перед печью.  Ездили на лошадях в лес, целые повозки грибов привозили. На грядках растили огурцы, под которые ложили много навозу, морковь, свеклу, репу, голанку, лук. Овощи в основном хранили в ямах. Картошку под полом. Яму выкапывали на возвышенном месте. Что бы вода не подходила. Перед тем как положить овощи на хранение яму коптили с помощью горящих гнилушек, что бы отпугивать грызунов. Утепляли отходами от льна, сверху особенно. Зимой раскидаешь снег, утеплитель отодвинешь, возьмешь овощи, потом обратно все завалишь и снегом сверху. Из льна делали масло, из молока топленое. Льняное масло делали на небольших маслозаводах, такой бал у д. Лени в д. Меркушино. У отца была ветреная мельница в конце деревни (в комле) мололи муку всей деревне (рожь, ободранный овес). Посуда была глиняная. Крыши домов в основном были из досок, их пилили в ручную, были и соломенные крыши, но мало. В основном все жили хорошо, лошадь и корова у всех были. Зимой мяса было вдоволь, резали овец, свиней. Свиньи все лето жили в перелеске в сторону д. Титово, их метили краской уши. Осенью целое стадо загоняли домой, волков было мало, да и свиньи видимо сами оборонялись, не пропадали. Лес раскорчевывали под покос или пахоту, пни с корнями тоже разделывали, топили печку. Кору использовали,  ничего не пропадало. Пахали на лошадях, скота много держали, навозу тоже много было. Обувь: валенки, лапти, нарядная обувь - сапоги, у женщин – ботинки. Одежда - кошуля (овчина, крытая льняной тканью), тулуп овчинный с большим воротником, шапки из овчины. Овчину выделывали в других деревнях. Спали на полатях, на печи, летом на полу, была одна деревянная кровать. Матрасы соломенные. Жизнь была интересная. Хозяйство вести уметь надо. Зимой до пахоты дрова заготовляли, снимали кору деревьев, они погибали, засыхали за лето. Надо во время посеять, а до этого землю подготовить. Лошадкам доставалось, ее жалели, хорошо кормили. Сено, дрова, урожай- все на ней возили.  Жили нормально, здоровые были, молока вдоволь, сметана, творог. Корову тоже хорошо кормили, посыпка из отходов хлеба, сено, клевер. Летом на подножном корме. Телят гоняли в поскотину, коров отдельно в огороженную пастьбу, обходились без пастухов.  

      Ели всей семьей из общих блюд. Например, мясо с квасом, сметаной, хреном. Сначала квас черпаем, потом хозяин сигнал даст (два раза стукнет ложкой) все начинают мясо выуживать, только стукотнек стоит. Квас делали в бочонках, наглухо закрывали, он там «ходил» несколько дней, ядреный становился и пей и в еду идет. Никто над нами не командовал, сам хозяин знал, когда что надо делать. Кто трудился, не ленился, жили хорошо. Дома были крепкие, из толстых бревен, хорошо срубленные, проконопаченные с обеих сторон мохом. Дома всегда было тепло, утром русскую печку топили, вечером подтопок. Железную печку и тепла хватало. Одеяло было из овчин.

      Коллективизация началась в 1929 году, в Туже был митинг по этому случаю. Я увязался с отцом в Тужу и видел его случайно, объявили первую пятилетку. Весной надо пахать, сеять, приехал председатель из Безденежья, положил пистолет на стол, велел всем желающим вступать в колхоз, мужиков запирали в сарай, не выпускали длительное время, а поля сохли. Отец так и не вступил в колхоз, мать была против. Потом он умер, я вступил в колхоз, когда женился, в 1940 году. Во время коллективизации, кто не шел в колхоз, тот облагался налогами. Когда в деревню приезжал уполномоченный, большая часть населения убегала в лес с узлами немудреных пожитков - кошули, навины. Уполномоченных ненавидели, некоторых убивали.  Когда вышла статья И.В.Сталина «Головокружение от успеха» некоторых единоличников судили, давали срок аж до 10 лет. Жить стало хуже. Хотя голодными и раздетыми не бывали, добро свое удавалось прятать, не отняли. Землю не отбирали, трудились на ней и усадьбе около дома. Часть урожая обменивали, продавали. Охота тоже помогала выжить. Муку отбирали, прятали в лесу зимой в снегу, но там мешкам доставалось от мышей и зверей. Хлеб пекли с тертой картошкой. Мельницу пришлось разломать, замучили налогами. В Меркушино (деревня в Горьковской обл.) мужики были умнее, когда начали раскулачивать, кто-то из них съездил в Москву им сказали что бы они со своими кузницами, льнозаводиками вступали в колхоз и их трогать не будут. Они так и сделали.

      Так как в колхоз я еще не вступил, то мы с Акатьевым Данилой Ивановичем, проживающим через дом от нас заключили с «Союзпушниной» договор, что на такую-то сумму сдадим шкурок белки, зайца, лис, кротов. Появилось свое ружье, боеприпасы к нему. Первую лису поймал в капкан, учился у Данилы Ивановича. Летом ловили кротов, осенью зайцев, зимой белок. В 1937 году первыми были в районе и нас наградили велосипедом, его взял себе Данила Иванович, как старший. «Союзпушнина» приезжала прямо на дом, на шкурки давали ситец, керосин, конфеты, валенки. Продавать боялись, даже соседям, объявят спекулянтами, накажут. За год ловили 6-7 тыс. кротов, 500-600 белок, зайцев поменьше. С хорошей собакой по 30-35 белок за день брали. Для белок были маленькие заряды, стреляли в голову, что бы шкурки не испортить. Лис 2-4 за год, ее поймать непросто, да и мало их было. Отец охотился мало, обычно за зайцем Беляком, когда еще мало снега, охотились без собак по следу. С осени заяц не напуган, по следу видишь куда прыгнул, где прячется. Брат Вася тоже мало охотился. Да и я стал охотников, потому что забраковали в армию из-за глаза. На рябчиков делали петли - силки, по 5-6 штук ловили, приманку ложили, все лето ловили, кругом лес был зверью раздолье. Летом мяса дома не было, к ильину дню резали барана, да и то половину несли в церковь. Так что рябчики очень выручали. Белку били только когда созреет, зимой. Идешь ставишь капканы на кротов или силки на перепелок, грибов  нарвешь, они были значительной долей нашей еды. Из соленых грибов мы больше всего любили рыжики. Они слоями, как пойдут, набираешь помногу. Осенью зайцы на озимые выходят, идешь по опушке, тихонько подкрадываешься, шлепнешь русака. Они выше ценились чем беляки, пожирнее были, шкурки подороже. Бывало много настреляешь, в Тужу продавать тушки возили, зайчатину. И самим хватало. Без мяса не жили. Данила Иванович на войну не призывался, браковался, в войну он умер.  Охотился на тетеревов, глухарей. Заранее делал шалаш, токуют тетерева на рассвете большими группами. Одним зарядом убивал обоих, иногда они не обращали на это внимание, продолжали драться. Самки были в стороне, но когда замечали опасность, подавали сигнал тревоги. Надо действовать было очень осторожно, изучить их повадки.

      В деревне было много молодежи, хорошо гуляли. Уже установлено было, в какой деревне какой праздник будем отмечать, или молодежный вечер, для него откупали дом. Рождество - д. Жеребцово, старый Новый год- д. Колеватово и т.д. С будущей женой Наташей познакомились на вечере в д. Безденежье. Гуляли по несколько дней, ночевали у знакомых, потом они у нас. Утром обычно угощали блинами. Спали на полу, постелив матрасы набитые соломой. Потом Наташа уехала на Урал, надо было одеваться, в деревне денег не было, молодые уезжали на заработки. Я тоже ездил в Свердловск работал в шахте, добывал золото. Породу дробили взрывами, всех уводили, Мы были одеты в брезентовые робы, резиновые сапоги, работали в сырости. Я возил вагонетки по рельсам, работа тяжелая, в сырости, в холоде, в воде. Жили на частной квартире впроголодь. Заплатили нам с Иваном, сыном брата Михаила, по 120 рублей, только на обратную дорогу хватило. Михаил остался, а мы не смогли. Потом работали в лесу, валили лес, обрабатывали его, платили с кубометра, на свежем воздухе. Не как в шахте. Михаил потом рассказал, что директора и др. начальство шахты посадили и работать стало лучше - снабжение и условия труда. В лесу работал не один год, еще охотился.

      Поженились с  Наташей мы осенью 1940г., она из д. Гвоздево. Были небольшие застолья в Гвоздеве, затем у нас. Привез ее и сундук на лошади, стали жить у нас. Мать ни когда не жаловалась на сноху, пока на войне был, Наташа хозяйство сохранила. Вошли в колхоз, когда родился сын, ходил на ст. Пижма искать работу. Василий брат ушел в армию, еще раньше призвали Ивана. В финской войне участвовал Тетерин Василий Матвеевич, односельчанин, Его призвали зимой, ушел в кошуле, валенках и шапке, в этом же наряде он вернулся летом, как кончилась война, все смеялись. Что ему даже обмундирования не давали. Миша, брат, воевал еще в гражданскую как и отец, его на войну взяли в первую очередь, он подготовленный был, потом Мирона взяли, потом и моя очередь подошла. Сразу же пропали без вести Михаил, его сын Иван и Василий. Брат Василий войну встретил около Минска, там их окружили, он прилепился к какой- то женщине, жил с ней, даже ребенок родился. Потом его обнаружили немцы, угнали в Италию, там он бежал, партизанил. После освобождения их увезли в Кузбасс, в шахты, уголь добывать, там он и остался, там и женился. Женщина из Белоруссии искала его.

      Война.

      Меня в армию не взяли из-за глаза (бельмо, сами свели). Снова повестка на фронт пришла в ноябре 1941 года, забракованный ранее, я пригодился, когда на фронте стало тяжело.  Собирали нас в военкомате в Туже. Меня могли опять не взять из-за слепого глаза, но я сам напросился, рассказал, что охочусь на белку с одним глазом, читал им, так и взяли. От Тужи до Котельнича шли пешком, потом увезли в г. Слободской, там проходили первичную подготовку в запасном 282 лыжном полку. То что я стрелял с левого глаза, не раз вызывало недоразумения командиры придирались, не так целюсь как все, но я стрелял хорошо, ведь я охотник,  и на лыжах ходил хорошо. Лучше меня на лыжах ходили только Кировские спортсмены. Любил политику, всегда задавал вопросы, интересовался, за что меня политруки уважали. В марте отправили на фронт, 120 км. от Москвы по Варшавскому шоссе, г. Юхнов. В основном все были новобранцы. Город был разрушен по кирпичику. В первом бою кланялись каждой пуле, потом привыкли. Задачу мы не выполнили, надо было форсировать речку, вроде нашей Пижмы, она еще подо льдом была. Часть солдат осталась на том берегу, мы отступили. Потом нас заставили под огнем опять через речку полсти, раненых забрать, а они не раненые, просто испугались, затаились. Ну и ругали мы их, под огнем ведь полсти за ними. Командир взвода был трусоват, сам говорил, что раньше боялся скрипа телеги. Он не долго у нас был, донесли что ли на него, убрали. Второй был пожилой учитель, тоже не рыба не мясо. Когда прислали кадрового военного, мы сразу почувствовали, гонять нас стал больше, но и помогал, учил нас как выжить. Автоматчиком стал уже на фронте в первые недели. 100 автоматов на полк дали под Малоярославлем. Сначала отбирали по внешнему признаку, спрашивали фамилию, потом собеседование, не боишься ли автомата, осилишь ли. Жили мы в церкви, всем ложиться места не хватала, на полу холодно. Принесли доски, получше стало. Мы, автоматчики, охраняли штаб полка, нас бросали на трудное направление, прорывы.  Долго вместе воевали с Петром Боткимным из Чувашии, с Федором Мамоновым из Большемурашинского района, Горьковской области. Как – то мы купались и фотограф нас снял прямо в трусах, эта фотография сохранилась. Под Москвой мы долго были. Ходили пешком по 40-50 км. в день бывало. Немцев возили на машинах. Под Козельском помню дубовая роща, немцы такие прочные землянки делали в 6-7 накатов. Я в одну такую бросил противотанковую гранату, только пыль выбросило, землянка целой осталась.

      Медаль «За боевые заслуги» была первой, потом орден «Красной звезды», высшая награда рядовым. Нам приказали взять высоту 106,6, немцы танками наших человек 600 положили. У нас тоже были танки КВ, от них пули отскакивали, только щелкали. Самый тяжелый бой 17 декабря 1942 года, когда дали орден. Два раза автомат отказывал, а перед боем диски проверяли. Высота была господствующая, сковала все движение полка. Бежал за танком, танк одной гусеницей в окоп попал, дальше пошел, немец левее из окопа в упор выстрелил, пуля около уха просвистела. Что не могли сделать с танками, наша рота автоматчиков сделала. Пришлось и врукопашную драться. С обеда до ночи шел бой, очень напряженный, высоту взяли. На второй день всех нас фотографировали, в газете написали. Четверо нас осталось, кроме раненых. Наш командир под танк попал, раздавило. Я два раза мог попасть под танк, сзади подбирался, но видно не моя смерть. Через несколько дней я стал членом партии, выписали билет, поздравили. 

      Потом нас бросили под Сталинград, ехали поездом ночами, потом пешком долго шли. Участвовали в замыкании кольца под Сталинградом с севера. Потом сдерживали немцев, румын, которые рвались к окруженным. После завершения этой операции нас влили в армию Чуйкова. 47 дивизия Западный фронт. Со Сталинграда входили в армию Чуйкова. Василия Ивановича дважды сопровождал, приезжал перед прорывами, знакомился с обстановкой, я был в группе прикрытия (рота автоматчиков, я был сан инструктором). 19 ноября началось окружение немцев. Первый день прошли 20 км. техники было полно. На второй день взяли станицу Усть – Медведицк, были горы трупов, в основном немцев. А на третий день был густой туман, авиация не могла бомбить, ничего не видно. У нас тоже потерь было много. Санинструктором я стал так: построили всех, спросили, кто сдавал на значок ГТО, я сдавал еще в Туже, когда был допризывником. Нас обучали в санитарной роте, врач Квадяев Андрей Иванович, он родом из Кировской области, культурный, грамотный. Санинструктора брали на любое задание, у меня холщевая сумка с красным крестом, израсходуешь материалы из сумки, пополняешь в сан роте. Наше дело было оказать первую помощь, что бы не было заражения, большой потери крови. Когда бой идет, из сан роты бойцы тоже рядом, указатели ставили, куда идти в сан роту, кто может сам или помогали доставлять раненых. В сан роте большая палатка, внутри еще одна, байковая, теплая, печка там, операции делали.  Возчики из сан роты возили раненых в госпиталь, некоторые сами шли. Чаще ночами возили, днем-то бой, бомбят. Уже в конце войны меня, как опытного санинструктора взяли старшиной роты, вроде на Украине нашего старшину ранило, увезли в госпиталь. Политрука нашей роты взяли в разведку, там не хватало народу. Он был надежный, и нас несколько человек с собой в разведроту взял. Днепр Форсировали около Запорожья, Днепропетровска, на баржах среди бела дня. Не доплывая до берега попрыгали в воду, что бы не расстреляли на барже. Добрались до кустов, окопались. В небе наш летчик один дрался с 5-ю немецкими самолетами, 2-х сбил в районе нашего полка, немцы выбросились с парашютов, долговязые, рыжие. Наш летчик очень хорошо маневрировал, пикировал, на новой модели самолета летал, забыл какой. Он троих оттянул в тыл, там еще один немецкий самолет сбил, сам остался цел, вот герой!

      В разведке не мало был, даже 3 раза командир полка вызывал, предлагал погоны лейтенанта, я отказывался, я неграмотный, по азимуту не смогу пойти, а от нас зависит жизнь всего полка, 5 тыс. человек. Раз мы разведали, где у немцев находятся пулеметы, доложили командиру полка Власенко, а он еще раз велел разведать, днем послал. Приказ есть приказ. Немцы подпустили нас на расстояние, когда можно было нас убивать, и открыли огонь, весь день до темноты пролежали в снегу, головы нельзя было поднять, и полк не наступал. Такой был командир. Шли с ним с Украины до Берлина.

      10 мая 1944, Молдавия, все цветет, рай. Немцы стали наступать, справа прорвали фланг, стали отрезать нашу дивизию. Положение спасли штрафники, они захватили немецкие пушки, и из них стреляли по немцам. Некоторым из них дали героев. Переправились через Днестр на пароме, туда снаряды, обратно с плацдарма раненых. Рядом понтонная переправа, с большим трудом ее установили, скопилось много техники, людей. Возчики сан роты устали, прикорнули, у них лошадей и повозки украли. Командир сказал - потеряли – ищите. Несколько лошадей и повозок у населения конфисковали. Не далеко от Тирасполя, Бендер нас двинули на косу песчаную, с моря подул сильный ветер, воду нагнал, все затопило. Немцы этим воспользовались, нас расхвостали. Выбрались на сушу, надо было обсушиться, дождь все шел. Добрались до Тирасполя, там было полно войск, не куда было зайти обсушиться, забрались в не жилой дом, сами от себя сушились, хоть под крышей. Собрали партийное собрание, почему сдали плацдарм, часть командиров рот, батальонов отправили в штрафные батальоны. Одного я встретил в Польше, был жив, а здоровье плохое.

      После Молдавии опять двинулись на Украину, оттуда  в Польшу, все пешком.. 5 ударная и 8 гвардейская у Чуйкова, в ней мы и были.   Буг перешли 70 км. южнее Бреста. Нам никогда не объявляли, куда идем, приказ и иди. Уже после войны я был по турпутевке в Бресте и на указателе увидел название города, где мы форсировали Буг, - Ковель. В Польше поляки к нам относились по- разному, крестьяне по – хорошему, паны- из под лобья. У них были партизаны, сначала они к нам нормально относились, потом стали нас постреливать, пришлось их окружить, брать в плен, отправлять в тыл.

      Был на Сандомирском плацдарме, там граничили с 1-м Украиским фронтом, там же было Войско польское. Там уже было много техники, наша авиация и танки давали жару немцам. В Варшаве началось восстание, которое было не согласовано с нашим командованием, немцы его подавили. Нас двинули к северу, что бы с севера захватить Варшаву, за Варшавой уже жили немцы, они тикали с добром, перинами. Поляки сражались рядом, они давали жару немцам, только пух веял по воздуху. Не сдавалась долго крепость в Познани. Жуков велел ее обнести колючей проволкой, объявил пленными, ни куда не денутся. Так и было. 1 февраля форсировали Одер, город Кюстрин, еще лед на реке был форсировали быстро, почти без потерь, солдаты уже ничего не боялись, опытные. На повозках, на всем ехали к Ковелю, я с повозками на открытой платформе, рядом в товарном вагоне ездовые с лошадьми. От Ковеля шли, дошли до Любляны в Польше, там не далеко был лагерь Освенцим. Нас туда не свозили, не показали, но кто был, рассказывали про склады волос, обуви детской и женской и всякие ужасы.

      Власенко командовал нашим полком с Северного Донца, когда нашего командира ранило его и направили к нам из штрафного батальона. Герой Советского Союза, а в штрафники попал за то, что не проверив данные, послал полк взять высоту, много людей положил.  Жил он с медсестрой Машей Кохан. У Власенко была семья, Машу это не расстраивало. Она говорила, что все, что она хотела, Власенко ей разрешал брать из захваченного у немцев, у нее всего было полно, всякого барахла. А в Союзе она найдет молодого, она богатая.

      После Одера полк построили, официально объявили, что немцы могут применить химическое оружие. Обидно было задохнуться за 70 км от Берлина. Раньше давали противогазы, но их растеряли, побросали на дальних дорогах войны. Противогазы опять выдали, правда химическое оружие немцы не применяли. Надо было подготовиться к наступлению, подвести снаряды, технику, продовольствие, фураж. Повесили плакаты «Вперед на Берлин». В апреле пошли в наступление. Столько техники не видывал, на плацдарме, видимо - не видимо. Ночью нас автоматчиков подняли, всю ночь провели у штаба. В окопах. Еще не рассвело, начался гром, оказалось наступление, артподготовка. Нас автоматчиков бросили на фланг, что бы немцы не отрезали, прошли мимо катюш. Как начали катюши через нас стрелять, знаем, что нам ничего не будет, но нервы уже не выдерживали, мы все улеглись, потом смеялись друг над другом. Зрелище страшное, вой и огонь кругом. Потом впереди стали брать ДОТы, взрывали их, потом вошли через сосновый бор в дачную местность, Помню вывеска с кружкой пива, пивная. Командир разрешил, но не белее 2-х кружек. Там не качки, а электричество, вжик и кружка полная.

      Когда взяли Берлин, велели все подземелья проверить, там немцы кое-где прятались. Наткнулись на склад коньяка, там немец охранял, пожилой с усами. Было как раз 1-е мая, мы по кружке налили, пьем, а немец по - глоточку и закусывает хлебом. Слабаки они против нас. Один у нас отстал, больше мы его не видели, наверное немцы пристрелили. 2 Мая  Жуков принял капитуляцию, нам не верилось, что конец войне. Мы стояли с поднятыми автоматами и стреляли в верх, плакали и смеялись. Война кончилась, а демобилизовали через год, все время были в полной боевой готовности, спали, а автомат рядом лежал. Берлин мы взяли без союзников, им не доверяли. После войны уже нас сделали механизированным полком, машины дали вездеходы, но я на них не покатался, даже на учениях, уже готовился к демобилизации. В войну бы нам эти машины, всю войну пешком прошагали. Осенью 1945 года отпустили в отпуск домой.

      Ружье охотничье я привез с фронта, трофейное, бельгийское. Узнал, что скоро меня отпустят в отпуск, пришел в оружейные мастерские и у старшины выменял это ружье на новое обмундирование. Хорошее ружье, грудно дробинки ложились. Потом это ружье я отдал зятю, Василию Андреевичу. Обратно из отпуска опоздал на 5 суток, Власенко грозился наказать, но выслушав меня, как мне пришлось добираться, не наказал.

       После войны вернулся домой в деревню. Тяжело было жить. Переехали в Буреполом к сестре Тане, зятю Леониду. Устроился в больницу зам начальника больницы по хозяйственной части. 5 лет работал в больнице, пока не сократили должность. Дали комнату в 5-ти этажном доме. В 1951 году перешел работать на УЖД, раньше ведь я валил лес, взяли начальником грузовой службы, принимал с Лагпунктов Нукша, Унжа, Козловский, Дальний, Южный. Эта работа требует учета, расчетов, научился, изучил ГОСТы, требования к материалам. На УЖД был маленький трофейный немецкий паровозик  «Малютка» с одним пассажирским вагоном, на нем и ездил по Лагпунктам. В 1949 году достроил дом, часть дома купил в Шерстках, часть собрал из чего придется.   Буреполом как колония организован был в 1929году. Работали без охраны те, кто отбывал принудиловку. Лес рубили за р. Пижма, возили на машинах. Когда я приехал, в колонии делали тару, ящики, пиломатериалы. По 100 вагонов широкой колеи грузили круглый лес, пиломатериалы, тарную дощечку. Потом постепенно научились делать мебель, начали с Венских стульев. Потом пресс 800-тонный приобрели, приклеивали пленку, подносы делали, столешницы, торговые павильоны, парты школьные, бельевые прищепки, которые в Англию отправляли, еще плечики – валюту стране зарабатывали. Одно время на 20 миллионов  рублей выпускали продукции в год. Это была крупнейшая колония в области. После войны лес стали вырубать в другой стороне от поселка и железной дороги, организовали УЖД, много было немецкой техники. В поселок съезжался народ с окрестных деревень. Земляки рядом строились. Ул. Красноармейская - Караваничи селились. В поселке до 70-х годов главная дорога  была выложена лесом - лежневка, от колонии через поселок к ст. Буреполом. Лес сплавляли по р. Пижме с лагпунктов до центральной колонии.

              

       

                                                                  Деревня Жеребцово основана в 1820 году. Первыми переселенцами были братья Жеребцовы Гаврил Андреевич и Нестор из Орловского уезда Вятской губернии починка  Сингиреевки. Затем прибыл Солоницын Родион Митрофанович, из починка Чащинского, в 1834 году к Родиону прибыл сын  Павел. Также переселились семьи Акатьева Ивана Корниловича и Целищева Алексея Васильевича. На 1834 год проживало 6 семей. Позднее добавились Новоселовы и Та(о)рбеевы.

      В 1891 году по ведомости переписи лошадей в 33 хозяйствах имелось 50 лошадей, в среднем по одной- две лошади, а у Жеребцова Михаила Яковлевича было 6 лошадей и была маслобойня, за год на которой производилось до 80 пудов масла льняного на сумму 330 руб. В четырех хозяйствах не было  лошадей.

      В 1916/17 годах в России была проведена сельскохозяйственная перепись. В починке Жеребцова Яранского уезда Комаровской волости Мальцовского сельского общества был 41 двор: 15 семей Жеребцовых, 11 семей Солоницыных, 6 Акатьевых, 4 Новоселовых, 2 Целищевых, 1 Та(о)рбеевых, и по одной семье Дербеневых и Смертиных.

      На 1926 год в поч. Жеребцова при речке Ивановке проживало 255 человек в 46 хозяйствах.

      26.11.1986 года Решением Кировского Облсовета № 18/540 деревня снята с учета.

      Подробнее о родословной и жителях д. Жеребцово ищите на сайте «Родная Вятка Жеребцово Тужинский район».

      Сегодня публикуем воспоминания Жеребцова Павла Николаевича  о жизни деревни Жеребцово 1920-1950годах,  которые передала в Тужинсий районный краеведческий музей дочь Павла - Ростова (Жеребцова) Тамара Павловна:

       

      Жеребцов Павел Николаевич (1919-1998) д. Жеребцово, Безденежновского с/совета.

      Отец мой Жеребцов Николай Иванович 1879-1937г, мать из д. Колеватово Малкова Анисья Игнатьевна 1880-1950г. Мой отец участник I –й Мировой войны, был 3 года в плену у немцев, после возвращения его появился я и брат Вася. Брат у мамы- дядя Матвей Малков тоже был на I –й Мировой войне.

      Деревню Жеребцово предки построили на бугре. Из деревни вид был прекрасный, далеко видно, и Соболи, и Михайловское и Тужу, особенно церкви. Но осенью в 1929 году, когда мне было 10 лет, был пожар и сгорело пол деревни, в том числе и наш дом. При пожаре вычерпали воду из всех колодцев, но все зря, ветер вдоль деревни был сильный. Скотину и кое-что успели спасти, мы с Васей плакали, было жаль сгоревших собачонка  и котенка. Погорельцам собирали кто что может по соседним деревням. Дядя Малков Матвей, брат матери отдал готовый сруб, и на следующее лето построили новый дом. Срубы готовые покупали кто где мог, родственники отдавали из соседних деревень. С начала строили хлев, потом уже дом. Когда сын женился, его отделяли, строили ему дом с клетью, хлевами, баней. Все по- хорошему. Руководил отец, если все подготовлено, за лето собирали уже готовые срубы.

      В церковь ходили в с. Михайловское. Родители были верующие, особенно мать, соблюдали посты, ходили причащаться. Церкви в округе тоже рушили, в Туже разрушили, потом склад там был, зерно хранили. В округе еще церкви были в с. Шешурге - 12 км на запад, Соболях – 7 км на север, с. Михайловское –на юг 7 км.. в хорошую погоду купола  всех 4-х церквей видать с улицы, в праздник отовсюду слышен колокольный звон с раннего утра. В масленицу жгли костры, в масленицу обычно к нам приезжала молодежь километров за 20. Деревня была большая. Бывало молодежь и хулиганила, пока мы не выросли- наш слой. Нас, Жеребцовых побаивались, да и уважали, как гармонистов. Наверное раз в год приходил в деревню батюшка, во все дома заходил, пел, молился. Мы ребятишки несли иконы, помогали ему. Деревенские давали батюшке кто что – яйца, муку, масло, холст и т.д. К Ильину дню в деревне резали овец, это был большой праздник, хотя престол был в Соболях. Каждый хозяин часть барашка относил в церковь, там целые горы мяса лежали. В Пасху приносили целые корзины крашенных яиц, пирогов. 

      Жили сельским хозяйством, охотой, промыслами. До 1929 года были свои наделы, выращивали рожь, овес, горох, гречиху, клевер. Как внесешь навоз, так и урожай хороший, рожь стеной, не знаешь как подступиться жать. В хозяйстве была лошадь, корова, овцы, свиньи, куры. Лишний урожай продавали в Туже, иногда в Михайловском. Земли песчаные, бедные, сеяли и лен Одежда из льна, сами обрабатывали, ткали. Питались нормально, молока было много, сметаны мать снимала целую крынку. Хлеб пекли сами, ржаной и из овсяной муки, в воскресенье обязательно пироги и ватрушки со сметаной или с молоком. Бывало отец брал на ярмарку в Тужу, съезжались со всей округи много народу. Нам давали по пятаку- пять копеек, на них можно было купить много чего: и конфет и баранок  На ярмарке продавали всякий скот, поделки, изделия. Была ярмарка и в Михайловском. С ярмарки привозили белый каравай хлеба, сахар. Покупали самое необходимое, денег на все не хватало. Из Тужи шел тракт на Котельнич, местами дорога была выстлана деревянными шашками. В Туже была больница, туда и ездили, если заболеешь. Дети учились в Пуре (д. Березники), школа 4-х летка была построена в советское время. Ближайшая школа рабочей молодежи (ШРМ) была в Михайловском, но туда никто не ходил, родители были безграмотные, не способствовали дальнейшему образованию детей. Учителя: Елизавета Ивановна, Семен Иванович. Елизавета Ивановна была полная и интересная. Учились всегда с утра, всего три км  дорога, полем, через хутор. Хутор был какой-то прогрессивный, они сажали клубнику, турнепс. В нашей деревне турнепс не сажали, мы понемногу таскали его и по дороге грызли. На хуторе, звали его Глухой (Ивановский выселок – прим.Скорняков А.Г), жили семьи 4. После 4 того класса в школу ходили в д. Дикари (д. Дербени Безденежновского с/совета) Я в нее ходил с 1928 по 1932 год. Кино показывали в деревне у кого ни будь в доме. Надо было вручную крутить за ручку, что бы кино показывало, Киномеханик набирал пацанов, мы бесплатно кино смотрели и по очереди ручку крутили  Киномеханик объяснял, что происходит в кино, кино немое было. А Семена Ивановича кулаки утопили в речке, недалеко от Михайловского. Он агитировал за Советскую власть, зимой он пропал, весной нашли, когда лед стаял. Директор Анатолий.. иногда проезжал мимо нашей деревни на велосипеде в сторону Тужи, видимо родные там были. Он был уже в годах. А Семен Иванович учил нас играть в футбол. Около школы был огород, мы сами копали, сажали картошку, потом в школе нам техничка варила ее в мундире. Из дома брали хлеб, иногда сало, обедали. Пионеров еще в школе не было, кружков тоже, только учебники были, несколько тетрадок давали. Писали ручками с пером, таблетки химические разводили в воде – вот и чернила!. Учебники, тетради носили в холщевых сумках, мать сама ткала холсты и сумки шила. Новый год не отмечали, елок не наряжали - не было принято. Радио и электричества не было, газет не читали. Когда было темно зажигали керосиновую лампу в школе и дома. Горки делали из снега, поливали водой с них катались на санках до позднего вечера, потом по деревне катали друг друга.

      Престольный праздник- 9-я пятница после пасхи, конец июня. Гулянье в деревне, приезжали гости из других деревень. Мы из семьи вдвоем с Василием гуляли, собиралось молодежи до 50 человек. Зимой в рождество устраивали гулянья молодежи в домах, платили деньги хозяевам, обычно бедным, остальное вскладчину: керосин, дрова, припасы. В масленицу каждый день блины, оладушки из овсяной муки. Зимой сметана скобленая из мороженой, взбивали. Мешали, еще масло топленое с яйцами - к блинам. В масленицу катались на лошадях, съезжались из других деревень, особенно катались молодые, не давно женившиеся. Еще играли в карты, заядлые картежники играли день и ночь и на деньги, была и выпивка и закуска. В церковь ходили в Михайловское, наш приход. В троицу была ярмарка в Туже. В деревне было много молодежи, хорошо гуляли. Зимой собирались на беседки, девчонки пряли всю зиму, весной ткали холсты и навины (тонкая ткань), Навины шли на платья, рубашки. На гармони учились играть вместе с Иваном Михайловичем на его гармони, в лесу когда работали. Играли в бане по очереди, он играл, я пел, потом наоборот, самоучки. Свою гармонь  купил позднее, переделали ее на местный лад в Колеватове, там делали гармони. Хорошая гармонь стоила как две коровы. В деревне было мало гармонистов, нас ценили, уважали. Вечером собиралась молодежь, пели, плясали, по деревне ходили. Девчонки пели. Ивана забрали в армию, я остался один гармонист, немного брат Вася пиликал. Ивану заказали гармонь в Колеватово, 2 года ее делали, но гармонь была - заслушаешься. Во всей округе такой не было. Иван был высокий, сильный, хороший гармонист, идем по деревне с гармошкой- сторонись, уступи дорогу, а то наколотим. Драки были нередко, деревня на деревню, дрались до крови, бывало и кольями, дело доходило до больницы, даже иногда до смерти. Приезжала милиция, нас вызывали, разбирались. Двоих из деревни посадили, они там и умерли. Был я драчуном, сила была, невысокий, но крепкий, работа в лесу, охота закалили.

      Ближайшая речка в округе - Тужа, ручеек – Чугунерка  находилась в сторону д. Колеватово в 2-х км.. там полоскали белье. У нас были колодцы, даже по два, что бы поливать огород. Черемухи, рябина, садили яблони, малину. Из лесу носили грибы, (волнушки, рыжики, грузди, белые, подберезовики, подосиновики) ягоды - (черника, земляника, малина). Наше дело с Васькой было натаскать ягод, грибов. Сначала поспевала земляника, потом черника, костяника. Костянику заливали водой, она поспевала, когда рожь жали. Питье с костяникой хорошее. Картошку варили на таганге, разжигали щепочками, ставили перед печью.  Ездили на лошадях в лес, целые повозки грибов привозили. На грядках растили огурцы, под которые ложили много навозу, морковь, свеклу, репу, голанку, лук. Овощи в основном хранили в ямах. Картошку под полом. Яму выкапывали на возвышенном месте. Что бы вода не подходила. Перед тем как положить овощи на хранение яму коптили с помощью горящих гнилушек, что бы отпугивать грызунов. Утепляли отходами от льна, сверху особенно. Зимой раскидаешь снег, утеплитель отодвинешь, возьмешь овощи, потом обратно все завалишь и снегом сверху. Из льна делали масло, из молока топленое. Льняное масло делали на небольших маслозаводах, такой бал у д. Лени в д. Меркушино. У отца была ветреная мельница в конце деревни (в комле) мололи муку всей деревне (рожь, ободранный овес). Посуда была глиняная. Крыши домов в основном были из досок, их пилили в ручную, были и соломенные крыши, но мало. В основном все жили хорошо, лошадь и корова у всех были. Зимой мяса было вдоволь, резали овец, свиней. Свиньи все лето жили в перелеске в сторону д. Титово, их метили краской уши. Осенью целое стадо загоняли домой, волков было мало, да и свиньи видимо сами оборонялись, не пропадали. Лес раскорчевывали под покос или пахоту, пни с корнями тоже разделывали, топили печку. Кору использовали,  ничего не пропадало. Пахали на лошадях, скота много держали, навозу тоже много было. Обувь: валенки, лапти, нарядная обувь - сапоги, у женщин – ботинки. Одежда - кошуля (овчина, крытая льняной тканью), тулуп овчинный с большим воротником, шапки из овчины. Овчину выделывали в других деревнях. Спали на полатях, на печи, летом на полу, была одна деревянная кровать. Матрасы соломенные. Жизнь была интересная. Хозяйство вести уметь надо. Зимой до пахоты дрова заготовляли, снимали кору деревьев, они погибали, засыхали за лето. Надо во время посеять, а до этого землю подготовить. Лошадкам доставалось, ее жалели, хорошо кормили. Сено, дрова, урожай- все на ней возили.  Жили нормально, здоровые были, молока вдоволь, сметана, творог. Корову тоже хорошо кормили, посыпка из отходов хлеба, сено, клевер. Летом на подножном корме. Телят гоняли в поскотину, коров отдельно в огороженную пастьбу, обходились без пастухов.  

      Ели всей семьей из общих блюд. Например, мясо с квасом, сметаной, хреном. Сначала квас черпаем, потом хозяин сигнал даст (два раза стукнет ложкой) все начинают мясо выуживать, только стукотнек стоит. Квас делали в бочонках, наглухо закрывали, он там «ходил» несколько дней, ядреный становился и пей и в еду идет. Никто над нами не командовал, сам хозяин знал, когда что надо делать. Кто трудился, не ленился, жили хорошо. Дома были крепкие, из толстых бревен, хорошо срубленные, проконопаченные с обеих сторон мохом. Дома всегда было тепло, утром русскую печку топили, вечером подтопок. Железную печку и тепла хватало. Одеяло было из овчин.

      Коллективизация началась в 1929 году, в Туже был митинг по этому случаю. Я увязался с отцом в Тужу и видел его случайно, объявили первую пятилетку. Весной надо пахать, сеять, приехал председатель из Безденежья, положил пистолет на стол, велел всем желающим вступать в колхоз, мужиков запирали в сарай, не выпускали длительное время, а поля сохли. Отец так и не вступил в колхоз, мать была против. Потом он умер, я вступил в колхоз, когда женился, в 1940 году. Во время коллективизации, кто не шел в колхоз, тот облагался налогами. Когда в деревню приезжал уполномоченный, большая часть населения убегала в лес с узлами немудреных пожитков - кошули, навины. Уполномоченных ненавидели, некоторых убивали.  Когда вышла статья И.В.Сталина «Головокружение от успеха» некоторых единоличников судили, давали срок аж до 10 лет. Жить стало хуже. Хотя голодными и раздетыми не бывали, добро свое удавалось прятать, не отняли. Землю не отбирали, трудились на ней и усадьбе около дома. Часть урожая обменивали, продавали. Охота тоже помогала выжить. Муку отбирали, прятали в лесу зимой в снегу, но там мешкам доставалось от мышей и зверей. Хлеб пекли с тертой картошкой. Мельницу пришлось разломать, замучили налогами. В Меркушино (деревня в Горьковской обл.) мужики были умнее, когда начали раскулачивать, кто-то из них съездил в Москву им сказали что бы они со своими кузницами, льнозаводиками вступали в колхоз и их трогать не будут. Они так и сделали.

      Так как в колхоз я еще не вступил, то мы с Акатьевым Данилой Ивановичем, проживающим через дом от нас заключили с «Союзпушниной» договор, что на такую-то сумму сдадим шкурок белки, зайца, лис, кротов. Появилось свое ружье, боеприпасы к нему. Первую лису поймал в капкан, учился у Данилы Ивановича. Летом ловили кротов, осенью зайцев, зимой белок. В 1937 году первыми были в районе и нас наградили велосипедом, его взял себе Данила Иванович, как старший. «Союзпушнина» приезжала прямо на дом, на шкурки давали ситец, керосин, конфеты, валенки. Продавать боялись, даже соседям, объявят спекулянтами, накажут. За год ловили 6-7 тыс. кротов, 500-600 белок, зайцев поменьше. С хорошей собакой по 30-35 белок за день брали. Для белок были маленькие заряды, стреляли в голову, что бы шкурки не испортить. Лис 2-4 за год, ее поймать непросто, да и мало их было. Отец охотился мало, обычно за зайцем Беляком, когда еще мало снега, охотились без собак по следу. С осени заяц не напуган, по следу видишь куда прыгнул, где прячется. Брат Вася тоже мало охотился. Да и я стал охотников, потому что забраковали в армию из-за глаза. На рябчиков делали петли - силки, по 5-6 штук ловили, приманку ложили, все лето ловили, кругом лес был зверью раздолье. Летом мяса дома не было, к ильину дню резали барана, да и то половину несли в церковь. Так что рябчики очень выручали. Белку били только когда созреет, зимой. Идешь ставишь капканы на кротов или силки на перепелок, грибов  нарвешь, они были значительной долей нашей еды. Из соленых грибов мы больше всего любили рыжики. Они слоями, как пойдут, набираешь помногу. Осенью зайцы на озимые выходят, идешь по опушке, тихонько подкрадываешься, шлепнешь русака. Они выше ценились чем беляки, пожирнее были, шкурки подороже. Бывало много настреляешь, в Тужу продавать тушки возили, зайчатину. И самим хватало. Без мяса не жили. Данила Иванович на войну не призывался, браковался, в войну он умер.  Охотился на тетеревов, глухарей. Заранее делал шалаш, токуют тетерева на рассвете большими группами. Одним зарядом убивал обоих, иногда они не обращали на это внимание, продолжали драться. Самки были в стороне, но когда замечали опасность, подавали сигнал тревоги. Надо действовать было очень осторожно, изучить их повадки.

      В деревне было много молодежи, хорошо гуляли. Уже установлено было, в какой деревне какой праздник будем отмечать, или молодежный вечер, для него откупали дом. Рождество - д. Жеребцово, старый Новый год- д. Колеватово и т.д. С будущей женой Наташей познакомились на вечере в д. Безденежье. Гуляли по несколько дней, ночевали у знакомых, потом они у нас. Утром обычно угощали блинами. Спали на полу, постелив матрасы набитые соломой. Потом Наташа уехала на Урал, надо было одеваться, в деревне денег не было, молодые уезжали на заработки. Я тоже ездил в Свердловск работал в шахте, добывал золото. Породу дробили взрывами, всех уводили, Мы были одеты в брезентовые робы, резиновые сапоги, работали в сырости. Я возил вагонетки по рельсам, работа тяжелая, в сырости, в холоде, в воде. Жили на частной квартире впроголодь. Заплатили нам с Иваном, сыном брата Михаила, по 120 рублей, только на обратную дорогу хватило. Михаил остался, а мы не смогли. Потом работали в лесу, валили лес, обрабатывали его, платили с кубометра, на свежем воздухе. Не как в шахте. Михаил потом рассказал, что директора и др. начальство шахты посадили и работать стало лучше - снабжение и условия труда. В лесу работал не один год, еще охотился.

      Поженились с  Наташей мы осенью 1940г., она из д. Гвоздево. Были небольшие застолья в Гвоздеве, затем у нас. Привез ее и сундук на лошади, стали жить у нас. Мать ни когда не жаловалась на сноху, пока на войне был, Наташа хозяйство сохранила. Вошли в колхоз, когда родился сын, ходил на ст. Пижма искать работу. Василий брат ушел в армию, еще раньше призвали Ивана. В финской войне участвовал Тетерин Василий Матвеевич, односельчанин, Его призвали зимой, ушел в кошуле, валенках и шапке, в этом же наряде он вернулся летом, как кончилась война, все смеялись. Что ему даже обмундирования не давали. Миша, брат, воевал еще в гражданскую как и отец, его на войну взяли в первую очередь, он подготовленный был, потом Мирона взяли, потом и моя очередь подошла. Сразу же пропали без вести Михаил, его сын Иван и Василий. Брат Василий войну встретил около Минска, там их окружили, он прилепился к какой- то женщине, жил с ней, даже ребенок родился. Потом его обнаружили немцы, угнали в Италию, там он бежал, партизанил. После освобождения их увезли в Кузбасс, в шахты, уголь добывать, там он и остался, там и женился. Женщина из Белоруссии искала его.

      Война.

      Меня в армию не взяли из-за глаза (бельмо, сами свели). Снова повестка на фронт пришла в ноябре 1941 года, забракованный ранее, я пригодился, когда на фронте стало тяжело.  Собирали нас в военкомате в Туже. Меня могли опять не взять из-за слепого глаза, но я сам напросился, рассказал, что охочусь на белку с одним глазом, читал им, так и взяли. От Тужи до Котельнича шли пешком, потом увезли в г. Слободской, там проходили первичную подготовку в запасном 282 лыжном полку. То что я стрелял с левого глаза, не раз вызывало недоразумения командиры придирались, не так целюсь как все, но я стрелял хорошо, ведь я охотник,  и на лыжах ходил хорошо. Лучше меня на лыжах ходили только Кировские спортсмены. Любил политику, всегда задавал вопросы, интересовался, за что меня политруки уважали. В марте отправили на фронт, 120 км. от Москвы по Варшавскому шоссе, г. Юхнов. В основном все были новобранцы. Город был разрушен по кирпичику. В первом бою кланялись каждой пуле, потом привыкли. Задачу мы не выполнили, надо было форсировать речку, вроде нашей Пижмы, она еще подо льдом была. Часть солдат осталась на том берегу, мы отступили. Потом нас заставили под огнем опять через речку полсти, раненых забрать, а они не раненые, просто испугались, затаились. Ну и ругали мы их, под огнем ведь полсти за ними. Командир взвода был трусоват, сам говорил, что раньше боялся скрипа телеги. Он не долго у нас был, донесли что ли на него, убрали. Второй был пожилой учитель, тоже не рыба не мясо. Когда прислали кадрового военного, мы сразу почувствовали, гонять нас стал больше, но и помогал, учил нас как выжить. Автоматчиком стал уже на фронте в первые недели. 100 автоматов на полк дали под Малоярославлем. Сначала отбирали по внешнему признаку, спрашивали фамилию, потом собеседование, не боишься ли автомата, осилишь ли. Жили мы в церкви, всем ложиться места не хватала, на полу холодно. Принесли доски, получше стало. Мы, автоматчики, охраняли штаб полка, нас бросали на трудное направление, прорывы.  Долго вместе воевали с Петром Боткимным из Чувашии, с Федором Мамоновым из Большемурашинского района, Горьковской области. Как – то мы купались и фотограф нас снял прямо в трусах, эта фотография сохранилась. Под Москвой мы долго были. Ходили пешком по 40-50 км. в день бывало. Немцев возили на машинах. Под Козельском помню дубовая роща, немцы такие прочные землянки делали в 6-7 накатов. Я в одну такую бросил противотанковую гранату, только пыль выбросило, землянка целой осталась.

      Медаль «За боевые заслуги» была первой, потом орден «Красной звезды», высшая награда рядовым. Нам приказали взять высоту 106,6, немцы танками наших человек 600 положили. У нас тоже были танки КВ, от них пули отскакивали, только щелкали. Самый тяжелый бой 17 декабря 1942 года, когда дали орден. Два раза автомат отказывал, а перед боем диски проверяли. Высота была господствующая, сковала все движение полка. Бежал за танком, танк одной гусеницей в окоп попал, дальше пошел, немец левее из окопа в упор выстрелил, пуля около уха просвистела. Что не могли сделать с танками, наша рота автоматчиков сделала. Пришлось и врукопашную драться. С обеда до ночи шел бой, очень напряженный, высоту взяли. На второй день всех нас фотографировали, в газете написали. Четверо нас осталось, кроме раненых. Наш командир под танк попал, раздавило. Я два раза мог попасть под танк, сзади подбирался, но видно не моя смерть. Через несколько дней я стал членом партии, выписали билет, поздравили. 

      Потом нас бросили под Сталинград, ехали поездом ночами, потом пешком долго шли. Участвовали в замыкании кольца под Сталинградом с севера. Потом сдерживали немцев, румын, которые рвались к окруженным. После завершения этой операции нас влили в армию Чуйкова. 47 дивизия Западный фронт. Со Сталинграда входили в армию Чуйкова. Василия Ивановича дважды сопровождал, приезжал перед прорывами, знакомился с обстановкой, я был в группе прикрытия (рота автоматчиков, я был сан инструктором). 19 ноября началось окружение немцев. Первый день прошли 20 км. техники было полно. На второй день взяли станицу Усть – Медведицк, были горы трупов, в основном немцев. А на третий день был густой туман, авиация не могла бомбить, ничего не видно. У нас тоже потерь было много. Санинструктором я стал так: построили всех, спросили, кто сдавал на значок ГТО, я сдавал еще в Туже, когда был допризывником. Нас обучали в санитарной роте, врач Квадяев Андрей Иванович, он родом из Кировской области, культурный, грамотный. Санинструктора брали на любое задание, у меня холщевая сумка с красным крестом, израсходуешь материалы из сумки, пополняешь в сан роте. Наше дело было оказать первую помощь, что бы не было заражения, большой потери крови. Когда бой идет, из сан роты бойцы тоже рядом, указатели ставили, куда идти в сан роту, кто может сам или помогали доставлять раненых. В сан роте большая палатка, внутри еще одна, байковая, теплая, печка там, операции делали.  Возчики из сан роты возили раненых в госпиталь, некоторые сами шли. Чаще ночами возили, днем-то бой, бомбят. Уже в конце войны меня, как опытного санинструктора взяли старшиной роты, вроде на Украине нашего старшину ранило, увезли в госпиталь. Политрука нашей роты взяли в разведку, там не хватало народу. Он был надежный, и нас несколько человек с собой в разведроту взял. Днепр Форсировали около Запорожья, Днепропетровска, на баржах среди бела дня. Не доплывая до берега попрыгали в воду, что бы не расстреляли на барже. Добрались до кустов, окопались. В небе наш летчик один дрался с 5-ю немецкими самолетами, 2-х сбил в районе нашего полка, немцы выбросились с парашютов, долговязые, рыжие. Наш летчик очень хорошо маневрировал, пикировал, на новой модели самолета летал, забыл какой. Он троих оттянул в тыл, там еще один немецкий самолет сбил, сам остался цел, вот герой!

      В разведке не мало был, даже 3 раза командир полка вызывал, предлагал погоны лейтенанта, я отказывался, я неграмотный, по азимуту не смогу пойти, а от нас зависит жизнь всего полка, 5 тыс. человек. Раз мы разведали, где у немцев находятся пулеметы, доложили командиру полка Власенко, а он еще раз велел разведать, днем послал. Приказ есть приказ. Немцы подпустили нас на расстояние, когда можно было нас убивать, и открыли огонь, весь день до темноты пролежали в снегу, головы нельзя было поднять, и полк не наступал. Такой был командир. Шли с ним с Украины до Берлина.

      10 мая 1944, Молдавия, все цветет, рай. Немцы стали наступать, справа прорвали фланг, стали отрезать нашу дивизию. Положение спасли штрафники, они захватили немецкие пушки, и из них стреляли по немцам. Некоторым из них дали героев. Переправились через Днестр на пароме, туда снаряды, обратно с плацдарма раненых. Рядом понтонная переправа, с большим трудом ее установили, скопилось много техники, людей. Возчики сан роты устали, прикорнули, у них лошадей и повозки украли. Командир сказал - потеряли – ищите. Несколько лошадей и повозок у населения конфисковали. Не далеко от Тирасполя, Бендер нас двинули на косу песчаную, с моря подул сильный ветер, воду нагнал, все затопило. Немцы этим воспользовались, нас расхвостали. Выбрались на сушу, надо было обсушиться, дождь все шел. Добрались до Тирасполя, там было полно войск, не куда было зайти обсушиться, забрались в не жилой дом, сами от себя сушились, хоть под крышей. Собрали партийное собрание, почему сдали плацдарм, часть командиров рот, батальонов отправили в штрафные батальоны. Одного я встретил в Польше, был жив, а здоровье плохое.

      После Молдавии опять двинулись на Украину, оттуда  в Польшу, все пешком.. 5 ударная и 8 гвардейская у Чуйкова, в ней мы и были.   Буг перешли 70 км. южнее Бреста. Нам никогда не объявляли, куда идем, приказ и иди. Уже после войны я был по турпутевке в Бресте и на указателе увидел название города, где мы форсировали Буг, - Ковель. В Польше поляки к нам относились по- разному, крестьяне по – хорошему, паны- из под лобья. У них были партизаны, сначала они к нам нормально относились, потом стали нас постреливать, пришлось их окружить, брать в плен, отправлять в тыл.

      Был на Сандомирском плацдарме, там граничили с 1-м Украиским фронтом, там же было Войско польское. Там уже было много техники, наша авиация и танки давали жару немцам. В Варшаве началось восстание, которое было не согласовано с нашим командованием, немцы его подавили. Нас двинули к северу, что бы с севера захватить Варшаву, за Варшавой уже жили немцы, они тикали с добром, перинами. Поляки сражались рядом, они давали жару немцам, только пух веял по воздуху. Не сдавалась долго крепость в Познани. Жуков велел ее обнести колючей проволкой, объявил пленными, ни куда не денутся. Так и было. 1 февраля форсировали Одер, город Кюстрин, еще лед на реке был форсировали быстро, почти без потерь, солдаты уже ничего не боялись, опытные. На повозках, на всем ехали к Ковелю, я с повозками на открытой платформе, рядом в товарном вагоне ездовые с лошадьми. От Ковеля шли, дошли до Любляны в Польше, там не далеко был лагерь Освенцим. Нас туда не свозили, не показали, но кто был, рассказывали про склады волос, обуви детской и женской и всякие ужасы.

      Власенко командовал нашим полком с Северного Донца, когда нашего командира ранило его и направили к нам из штрафного батальона. Герой Советского Союза, а в штрафники попал за то, что не проверив данные, послал полк взять высоту, много людей положил.  Жил он с медсестрой Машей Кохан. У Власенко была семья, Машу это не расстраивало. Она говорила, что все, что она хотела, Власенко ей разрешал брать из захваченного у немцев, у нее всего было полно, всякого барахла. А в Союзе она найдет молодого, она богатая.

      После Одера полк построили, официально объявили, что немцы могут применить химическое оружие. Обидно было задохнуться за 70 км от Берлина. Раньше давали противогазы, но их растеряли, побросали на дальних дорогах войны. Противогазы опять выдали, правда химическое оружие немцы не применяли. Надо было подготовиться к наступлению, подвести снаряды, технику, продовольствие, фураж. Повесили плакаты «Вперед на Берлин». В апреле пошли в наступление. Столько техники не видывал, на плацдарме, видимо - не видимо. Ночью нас автоматчиков подняли, всю ночь провели у штаба. В окопах. Еще не рассвело, начался гром, оказалось наступление, артподготовка. Нас автоматчиков бросили на фланг, что бы немцы не отрезали, прошли мимо катюш. Как начали катюши через нас стрелять, знаем, что нам ничего не будет, но нервы уже не выдерживали, мы все улеглись, потом смеялись друг над другом. Зрелище страшное, вой и огонь кругом. Потом впереди стали брать ДОТы, взрывали их, потом вошли через сосновый бор в дачную местность, Помню вывеска с кружкой пива, пивная. Командир разрешил, но не белее 2-х кружек. Там не качки, а электричество, вжик и кружка полная.

      Когда взяли Берлин, велели все подземелья проверить, там немцы кое-где прятались. Наткнулись на склад коньяка, там немец охранял, пожилой с усами. Было как раз 1-е мая, мы по кружке налили, пьем, а немец по - глоточку и закусывает хлебом. Слабаки они против нас. Один у нас отстал, больше мы его не видели, наверное немцы пристрелили. 2 Мая  Жуков принял капитуляцию, нам не верилось, что конец войне. Мы стояли с поднятыми автоматами и стреляли в верх, плакали и смеялись. Война кончилась, а демобилизовали через год, все время были в полной боевой готовности, спали, а автомат рядом лежал. Берлин мы взяли без союзников, им не доверяли. После войны уже нас сделали механизированным полком, машины дали вездеходы, но я на них не покатался, даже на учениях, уже готовился к демобилизации. В войну бы нам эти машины, всю войну пешком прошагали. Осенью 1945 года отпустили в отпуск домой.

      Ружье охотничье я привез с фронта, трофейное, бельгийское. Узнал, что скоро меня отпустят в отпуск, пришел в оружейные мастерские и у старшины выменял это ружье на новое обмундирование. Хорошее ружье, грудно дробинки ложились. Потом это ружье я отдал зятю, Василию Андреевичу. Обратно из отпуска опоздал на 5 суток, Власенко грозился наказать, но выслушав меня, как мне пришлось добираться, не наказал.

       После войны вернулся домой в деревню. Тяжело было жить. Переехали в Буреполом к сестре Тане, зятю Леониду. Устроился в больницу зам начальника больницы по хозяйственной части. 5 лет работал в больнице, пока не сократили должность. Дали комнату в 5-ти этажном доме. В 1951 году перешел работать на УЖД, раньше ведь я валил лес, взяли начальником грузовой службы, принимал с Лагпунктов Нукша, Унжа, Козловский, Дальний, Южный. Эта работа требует учета, расчетов, научился, изучил ГОСТы, требования к материалам. На УЖД был маленький трофейный немецкий паровозик  «Малютка» с одним пассажирским вагоном, на нем и ездил по Лагпунктам. В 1949 году достроил дом, часть дома купил в Шерстках, часть собрал из чего придется.   Буреполом как колония организован был в 1929году. Работали без охраны те, кто отбывал принудиловку. Лес рубили за р. Пижма, возили на машинах. Когда я приехал, в колонии делали тару, ящики, пиломатериалы. По 100 вагонов широкой колеи грузили круглый лес, пиломатериалы, тарную дощечку. Потом постепенно научились делать мебель, начали с Венских стульев. Потом пресс 800-тонный приобрели, приклеивали пленку, подносы делали, столешницы, торговые павильоны, парты школьные, бельевые прищепки, которые в Англию отправляли, еще плечики – валюту стране зарабатывали. Одно время на 20 миллионов  рублей выпускали продукции в год. Это была крупнейшая колония в области. После войны лес стали вырубать в другой стороне от поселка и железной дороги, организовали УЖД, много было немецкой техники. В поселок съезжался народ с окрестных деревень. Земляки рядом строились. Ул. Красноармейская - Караваничи селились. В поселке до 70-х годов главная дорога  была выложена лесом - лежневка, от колонии через поселок к ст. Буреполом. Лес сплавляли по р. Пижме с лагпунктов до центральной колонии.

              

       

                                                                                                                                                                                                            А. Скорняков

       Деревня Жеребцово основана в 1820 году. Первыми переселенцами были братья Жеребцовы Гаврил Андреевич и Нестор из Орловского уезда Вятской губернии починка  Сингиреевки. Затем прибыл Солоницын Родион Митрофанович, из починка Чащинского, в 1834 году к Родиону прибыл сын  Павел. Также переселились семьи Акатьева Ивана Корниловича и Целищева Алексея Васильевича. На 1834 год проживало 6 семей. Позднее добавились Новоселовы и Та(о)рбеевы.

      В 1891 году по ведомости переписи лошадей в 33 хозяйствах имелось 50 лошадей, в среднем по одной- две лошади, а у Жеребцова Михаила Яковлевича было 6 лошадей и была маслобойня, за год на которой производилось до 80 пудов масла льняного на сумму 330 руб. В четырех хозяйствах не было  лошадей.

      В 1916/17 годах в России была проведена сельскохозяйственная перепись. В починке Жеребцова Яранского уезда Комаровской волости Мальцовского сельского общества был 41 двор: 15 семей Жеребцовых, 11 семей Солоницыных, 6 Акатьевых, 4 Новоселовых, 2 Целищевых, 1 Та(о)рбеевых, и по одной семье Дербеневых и Смертиных.

      На 1926 год в поч. Жеребцова при речке Ивановке проживало 255 человек в 46 хозяйствах.

      26.11.1986 года Решением Кировского Облсовета № 18/540 деревня снята с учета.

      Подробнее о родословной и жителях д. Жеребцово ищите на сайте «Родная Вятка Жеребцово Тужинский район».

      Сегодня публикуем воспоминания Жеребцова Павла Николаевича  о жизни деревни Жеребцово 1920-1950годах,  которые передала в Тужинсий районный краеведческий музей дочь Павла - Ростова (Жеребцова) Тамара Павловна:

       

      Жеребцов Павел Николаевич (1919-1998) д. Жеребцово, Безденежновского с/совета.

      Отец мой Жеребцов Николай Иванович 1879-1937г, мать из д. Колеватово Малкова Анисья Игнатьевна 1880-1950г. Мой отец участник I –й Мировой войны, был 3 года в плену у немцев, после возвращения его появился я и брат Вася. Брат у мамы- дядя Матвей Малков тоже был на I –й Мировой войне.

      Деревню Жеребцово предки построили на бугре. Из деревни вид был прекрасный, далеко видно, и Соболи, и Михайловское и Тужу, особенно церкви. Но осенью в 1929 году, когда мне было 10 лет, был пожар и сгорело пол деревни, в том числе и наш дом. При пожаре вычерпали воду из всех колодцев, но все зря, ветер вдоль деревни был сильный. Скотину и кое-что успели спасти, мы с Васей плакали, было жаль сгоревших собачонка  и котенка. Погорельцам собирали кто что может по соседним деревням. Дядя Малков Матвей, брат матери отдал готовый сруб, и на следующее лето построили новый дом. Срубы готовые покупали кто где мог, родственники отдавали из соседних деревень. С начала строили хлев, потом уже дом. Когда сын женился, его отделяли, строили ему дом с клетью, хлевами, баней. Все по- хорошему. Руководил отец, если все подготовлено, за лето собирали уже готовые срубы.

      В церковь ходили в с. Михайловское. Родители были верующие, особенно мать, соблюдали посты, ходили причащаться. Церкви в округе тоже рушили, в Туже разрушили, потом склад там был, зерно хранили. В округе еще церкви были в с. Шешурге - 12 км на запад, Соболях – 7 км на север, с. Михайловское –на юг 7 км.. в хорошую погоду купола  всех 4-х церквей видать с улицы, в праздник отовсюду слышен колокольный звон с раннего утра. В масленицу жгли костры, в масленицу обычно к нам приезжала молодежь километров за 20. Деревня была большая. Бывало молодежь и хулиганила, пока мы не выросли- наш слой. Нас, Жеребцовых побаивались, да и уважали, как гармонистов. Наверное раз в год приходил в деревню батюшка, во все дома заходил, пел, молился. Мы ребятишки несли иконы, помогали ему. Деревенские давали батюшке кто что – яйца, муку, масло, холст и т.д. К Ильину дню в деревне резали овец, это был большой праздник, хотя престол был в Соболях. Каждый хозяин часть барашка относил в церковь, там целые горы мяса лежали. В Пасху приносили целые корзины крашенных яиц, пирогов. 

      Жили сельским хозяйством, охотой, промыслами. До 1929 года были свои наделы, выращивали рожь, овес, горох, гречиху, клевер. Как внесешь навоз, так и урожай хороший, рожь стеной, не знаешь как подступиться жать. В хозяйстве была лошадь, корова, овцы, свиньи, куры. Лишний урожай продавали в Туже, иногда в Михайловском. Земли песчаные, бедные, сеяли и лен Одежда из льна, сами обрабатывали, ткали. Питались нормально, молока было много, сметаны мать снимала целую крынку. Хлеб пекли сами, ржаной и из овсяной муки, в воскресенье обязательно пироги и ватрушки со сметаной или с молоком. Бывало отец брал на ярмарку в Тужу, съезжались со всей округи много народу. Нам давали по пятаку- пять копеек, на них можно было купить много чего: и конфет и баранок  На ярмарке продавали всякий скот, поделки, изделия. Была ярмарка и в Михайловском. С ярмарки привозили белый каравай хлеба, сахар. Покупали самое необходимое, денег на все не хватало. Из Тужи шел тракт на Котельнич, местами дорога была выстлана деревянными шашками. В Туже была больница, туда и ездили, если заболеешь. Дети учились в Пуре (д. Березники), школа 4-х летка была построена в советское время. Ближайшая школа рабочей молодежи (ШРМ) была в Михайловском, но туда никто не ходил, родители были безграмотные, не способствовали дальнейшему образованию детей. Учителя: Елизавета Ивановна, Семен Иванович. Елизавета Ивановна была полная и интересная. Учились всегда с утра, всего три км  дорога, полем, через хутор. Хутор был какой-то прогрессивный, они сажали клубнику, турнепс. В нашей деревне турнепс не сажали, мы понемногу таскали его и по дороге грызли. На хуторе, звали его Глухой (Ивановский выселок – прим.Скорняков А.Г), жили семьи 4. После 4 того класса в школу ходили в д. Дикари (д. Дербени Безденежновского с/совета) Я в нее ходил с 1928 по 1932 год. Кино показывали в деревне у кого ни будь в доме. Надо было вручную крутить за ручку, что бы кино показывало, Киномеханик набирал пацанов, мы бесплатно кино смотрели и по очереди ручку крутили  Киномеханик объяснял, что происходит в кино, кино немое было. А Семена Ивановича кулаки утопили в речке, недалеко от Михайловского. Он агитировал за Советскую власть, зимой он пропал, весной нашли, когда лед стаял. Директор Анатолий.. иногда проезжал мимо нашей деревни на велосипеде в сторону Тужи, видимо родные там были. Он был уже в годах. А Семен Иванович учил нас играть в футбол. Около школы был огород, мы сами копали, сажали картошку, потом в школе нам техничка варила ее в мундире. Из дома брали хлеб, иногда сало, обедали. Пионеров еще в школе не было, кружков тоже, только учебники были, несколько тетрадок давали. Писали ручками с пером, таблетки химические разводили в воде – вот и чернила!. Учебники, тетради носили в холщевых сумках, мать сама ткала холсты и сумки шила. Новый год не отмечали, елок не наряжали - не было принято. Радио и электричества не было, газет не читали. Когда было темно зажигали керосиновую лампу в школе и дома. Горки делали из снега, поливали водой с них катались на санках до позднего вечера, потом по деревне катали друг друга.

      Престольный праздник- 9-я пятница после пасхи, конец июня. Гулянье в деревне, приезжали гости из других деревень. Мы из семьи вдвоем с Василием гуляли, собиралось молодежи до 50 человек. Зимой в рождество устраивали гулянья молодежи в домах, платили деньги хозяевам, обычно бедным, остальное вскладчину: керосин, дрова, припасы. В масленицу каждый день блины, оладушки из овсяной муки. Зимой сметана скобленая из мороженой, взбивали. Мешали, еще масло топленое с яйцами - к блинам. В масленицу катались на лошадях, съезжались из других деревень, особенно катались молодые, не давно женившиеся. Еще играли в карты, заядлые картежники играли день и ночь и на деньги, была и выпивка и закуска. В церковь ходили в Михайловское, наш приход. В троицу была ярмарка в Туже. В деревне было много молодежи, хорошо гуляли. Зимой собирались на беседки, девчонки пряли всю зиму, весной ткали холсты и навины (тонкая ткань), Навины шли на платья, рубашки. На гармони учились играть вместе с Иваном Михайловичем на его гармони, в лесу когда работали. Играли в бане по очереди, он играл, я пел, потом наоборот, самоучки. Свою гармонь  купил позднее, переделали ее на местный лад в Колеватове, там делали гармони. Хорошая гармонь стоила как две коровы. В деревне было мало гармонистов, нас ценили, уважали. Вечером собиралась молодежь, пели, плясали, по деревне ходили. Девчонки пели. Ивана забрали в армию, я остался один гармонист, немного брат Вася пиликал. Ивану заказали гармонь в Колеватово, 2 года ее делали, но гармонь была - заслушаешься. Во всей округе такой не было. Иван был высокий, сильный, хороший гармонист, идем по деревне с гармошкой- сторонись, уступи дорогу, а то наколотим. Драки были нередко, деревня на деревню, дрались до крови, бывало и кольями, дело доходило до больницы, даже иногда до смерти. Приезжала милиция, нас вызывали, разбирались. Двоих из деревни посадили, они там и умерли. Был я драчуном, сила была, невысокий, но крепкий, работа в лесу, охота закалили.

      Ближайшая речка в округе - Тужа, ручеек – Чугунерка  находилась в сторону д. Колеватово в 2-х км.. там полоскали белье. У нас были колодцы, даже по два, что бы поливать огород. Черемухи, рябина, садили яблони, малину. Из лесу носили грибы, (волнушки, рыжики, грузди, белые, подберезовики, подосиновики) ягоды - (черника, земляника, малина). Наше дело с Васькой было натаскать ягод, грибов. Сначала поспевала земляника, потом черника, костяника. Костянику заливали водой, она поспевала, когда рожь жали. Питье с костяникой хорошее. Картошку варили на таганге, разжигали щепочками, ставили перед печью.  Ездили на лошадях в лес, целые повозки грибов привозили. На грядках растили огурцы, под которые ложили много навозу, морковь, свеклу, репу, голанку, лук. Овощи в основном хранили в ямах. Картошку под полом. Яму выкапывали на возвышенном месте. Что бы вода не подходила. Перед тем как положить овощи на хранение яму коптили с помощью горящих гнилушек, что бы отпугивать грызунов. Утепляли отходами от льна, сверху особенно. Зимой раскидаешь снег, утеплитель отодвинешь, возьмешь овощи, потом обратно все завалишь и снегом сверху. Из льна делали масло, из молока топленое. Льняное масло делали на небольших маслозаводах, такой бал у д. Лени в д. Меркушино. У отца была ветреная мельница в конце деревни (в комле) мололи муку всей деревне (рожь, ободранный овес). Посуда была глиняная. Крыши домов в основном были из досок, их пилили в ручную, были и соломенные крыши, но мало. В основном все жили хорошо, лошадь и корова у всех были. Зимой мяса было вдоволь, резали овец, свиней. Свиньи все лето жили в перелеске в сторону д. Титово, их метили краской уши. Осенью целое стадо загоняли домой, волков было мало, да и свиньи видимо сами оборонялись, не пропадали. Лес раскорчевывали под покос или пахоту, пни с корнями тоже разделывали, топили печку. Кору использовали,  ничего не пропадало. Пахали на лошадях, скота много держали, навозу тоже много было. Обувь: валенки, лапти, нарядная обувь - сапоги, у женщин – ботинки. Одежда - кошуля (овчина, крытая льняной тканью), тулуп овчинный с большим воротником, шапки из овчины. Овчину выделывали в других деревнях. Спали на полатях, на печи, летом на полу, была одна деревянная кровать. Матрасы соломенные. Жизнь была интересная. Хозяйство вести уметь надо. Зимой до пахоты дрова заготовляли, снимали кору деревьев, они погибали, засыхали за лето. Надо во время посеять, а до этого землю подготовить. Лошадкам доставалось, ее жалели, хорошо кормили. Сено, дрова, урожай- все на ней возили.  Жили нормально, здоровые были, молока вдоволь, сметана, творог. Корову тоже хорошо кормили, посыпка из отходов хлеба, сено, клевер. Летом на подножном корме. Телят гоняли в поскотину, коров отдельно в огороженную пастьбу, обходились без пастухов.  

      Ели всей семьей из общих блюд. Например, мясо с квасом, сметаной, хреном. Сначала квас черпаем, потом хозяин сигнал даст (два раза стукнет ложкой) все начинают мясо выуживать, только стукотнек стоит. Квас делали в бочонках, наглухо закрывали, он там «ходил» несколько дней, ядреный становился и пей и в еду идет. Никто над нами не командовал, сам хозяин знал, когда что надо делать. Кто трудился, не ленился, жили хорошо. Дома были крепкие, из толстых бревен, хорошо срубленные, проконопаченные с обеих сторон мохом. Дома всегда было тепло, утром русскую печку топили, вечером подтопок. Железную печку и тепла хватало. Одеяло было из овчин.

      Коллективизация началась в 1929 году, в Туже был митинг по этому случаю. Я увязался с отцом в Тужу и видел его случайно, объявили первую пятилетку. Весной надо пахать, сеять, приехал председатель из Безденежья, положил пистолет на стол, велел всем желающим вступать в колхоз, мужиков запирали в сарай, не выпускали длительное время, а поля сохли. Отец так и не вступил в колхоз, мать была против. Потом он умер, я вступил в колхоз, когда женился, в 1940 году. Во время коллективизации, кто не шел в колхоз, тот облагался налогами. Когда в деревню приезжал уполномоченный, большая часть населения убегала в лес с узлами немудреных пожитков - кошули, навины. Уполномоченных ненавидели, некоторых убивали.  Когда вышла статья И.В.Сталина «Головокружение от успеха» некоторых единоличников судили, давали срок аж до 10 лет. Жить стало хуже. Хотя голодными и раздетыми не бывали, добро свое удавалось прятать, не отняли. Землю не отбирали, трудились на ней и усадьбе около дома. Часть урожая обменивали, продавали. Охота тоже помогала выжить. Муку отбирали, прятали в лесу зимой в снегу, но там мешкам доставалось от мышей и зверей. Хлеб пекли с тертой картошкой. Мельницу пришлось разломать, замучили налогами. В Меркушино (деревня в Горьковской обл.) мужики были умнее, когда начали раскулачивать, кто-то из них съездил в Москву им сказали что бы они со своими кузницами, льнозаводиками вступали в колхоз и их трогать не будут. Они так и сделали.

      Так как в колхоз я еще не вступил, то мы с Акатьевым Данилой Ивановичем, проживающим через дом от нас заключили с «Союзпушниной» договор, что на такую-то сумму сдадим шкурок белки, зайца, лис, кротов. Появилось свое ружье, боеприпасы к нему. Первую лису поймал в капкан, учился у Данилы Ивановича. Летом ловили кротов, осенью зайцев, зимой белок. В 1937 году первыми были в районе и нас наградили велосипедом, его взял себе Данила Иванович, как старший. «Союзпушнина» приезжала прямо на дом, на шкурки давали ситец, керосин, конфеты, валенки. Продавать боялись, даже соседям, объявят спекулянтами, накажут. За год ловили 6-7 тыс. кротов, 500-600 белок, зайцев поменьше. С хорошей собакой по 30-35 белок за день брали. Для белок были маленькие заряды, стреляли в голову, что бы шкурки не испортить. Лис 2-4 за год, ее поймать непросто, да и мало их было. Отец охотился мало, обычно за зайцем Беляком, когда еще мало снега, охотились без собак по следу. С осени заяц не напуган, по следу видишь куда прыгнул, где прячется. Брат Вася тоже мало охотился. Да и я стал охотников, потому что забраковали в армию из-за глаза. На рябчиков делали петли - силки, по 5-6 штук ловили, приманку ложили, все лето ловили, кругом лес был зверью раздолье. Летом мяса дома не было, к ильину дню резали барана, да и то половину несли в церковь. Так что рябчики очень выручали. Белку били только когда созреет, зимой. Идешь ставишь капканы на кротов или силки на перепелок, грибов  нарвешь, они были значительной долей нашей еды. Из соленых грибов мы больше всего любили рыжики. Они слоями, как пойдут, набираешь помногу. Осенью зайцы на озимые выходят, идешь по опушке, тихонько подкрадываешься, шлепнешь русака. Они выше ценились чем беляки, пожирнее были, шкурки подороже. Бывало много настреляешь, в Тужу продавать тушки возили, зайчатину. И самим хватало. Без мяса не жили. Данила Иванович на войну не призывался, браковался, в войну он умер.  Охотился на тетеревов, глухарей. Заранее делал шалаш, токуют тетерева на рассвете большими группами. Одним зарядом убивал обоих, иногда они не обращали на это внимание, продолжали драться. Самки были в стороне, но когда замечали опасность, подавали сигнал тревоги. Надо действовать было очень осторожно, изучить их повадки.

      В деревне было много молодежи, хорошо гуляли. Уже установлено было, в какой деревне какой праздник будем отмечать, или молодежный вечер, для него откупали дом. Рождество - д. Жеребцово, старый Новый год- д. Колеватово и т.д. С будущей женой Наташей познакомились на вечере в д. Безденежье. Гуляли по несколько дней, ночевали у знакомых, потом они у нас. Утром обычно угощали блинами. Спали на полу, постелив матрасы набитые соломой. Потом Наташа уехала на Урал, надо было одеваться, в деревне денег не было, молодые уезжали на заработки. Я тоже ездил в Свердловск работал в шахте, добывал золото. Породу дробили взрывами, всех уводили, Мы были одеты в брезентовые робы, резиновые сапоги, работали в сырости. Я возил вагонетки по рельсам, работа тяжелая, в сырости, в холоде, в воде. Жили на частной квартире впроголодь. Заплатили нам с Иваном, сыном брата Михаила, по 120 рублей, только на обратную дорогу хватило. Михаил остался, а мы не смогли. Потом работали в лесу, валили лес, обрабатывали его, платили с кубометра, на свежем воздухе. Не как в шахте. Михаил потом рассказал, что директора и др. начальство шахты посадили и работать стало лучше - снабжение и условия труда. В лесу работал не один год, еще охотился.

      Поженились с  Наташей мы осенью 1940г., она из д. Гвоздево. Были небольшие застолья в Гвоздеве, затем у нас. Привез ее и сундук на лошади, стали жить у нас. Мать ни когда не жаловалась на сноху, пока на войне был, Наташа хозяйство сохранила. Вошли в колхоз, когда родился сын, ходил на ст. Пижма искать работу. Василий брат ушел в армию, еще раньше призвали Ивана. В финской войне участвовал Тетерин Василий Матвеевич, односельчанин, Его призвали зимой, ушел в кошуле, валенках и шапке, в этом же наряде он вернулся летом, как кончилась война, все смеялись. Что ему даже обмундирования не давали. Миша, брат, воевал еще в гражданскую как и отец, его на войну взяли в первую очередь, он подготовленный был, потом Мирона взяли, потом и моя очередь подошла. Сразу же пропали без вести Михаил, его сын Иван и Василий. Брат Василий войну встретил около Минска, там их окружили, он прилепился к какой- то женщине, жил с ней, даже ребенок родился. Потом его обнаружили немцы, угнали в Италию, там он бежал, партизанил. После освобождения их увезли в Кузбасс, в шахты, уголь добывать, там он и остался, там и женился. Женщина из Белоруссии искала его.

      Война.

      Меня в армию не взяли из-за глаза (бельмо, сами свели). Снова повестка на фронт пришла в ноябре 1941 года, забракованный ранее, я пригодился, когда на фронте стало тяжело.  Собирали нас в военкомате в Туже. Меня могли опять не взять из-за слепого глаза, но я сам напросился, рассказал, что охочусь на белку с одним глазом, читал им, так и взяли. От Тужи до Котельнича шли пешком, потом увезли в г. Слободской, там проходили первичную подготовку в запасном 282 лыжном полку. То что я стрелял с левого глаза, не раз вызывало недоразумения командиры придирались, не так целюсь как все, но я стрелял хорошо, ведь я охотник,  и на лыжах ходил хорошо. Лучше меня на лыжах ходили только Кировские спортсмены. Любил политику, всегда задавал вопросы, интересовался, за что меня политруки уважали. В марте отправили на фронт, 120 км. от Москвы по Варшавскому шоссе, г. Юхнов. В основном все были новобранцы. Город был разрушен по кирпичику. В первом бою кланялись каждой пуле, потом привыкли. Задачу мы не выполнили, надо было форсировать речку, вроде нашей Пижмы, она еще подо льдом была. Часть солдат осталась на том берегу, мы отступили. Потом нас заставили под огнем опять через речку полсти, раненых забрать, а они не раненые, просто испугались, затаились. Ну и ругали мы их, под огнем ведь полсти за ними. Командир взвода был трусоват, сам говорил, что раньше боялся скрипа телеги. Он не долго у нас был, донесли что ли на него, убрали. Второй был пожилой учитель, тоже не рыба не мясо. Когда прислали кадрового военного, мы сразу почувствовали, гонять нас стал больше, но и помогал, учил нас как выжить. Автоматчиком стал уже на фронте в первые недели. 100 автоматов на полк дали под Малоярославлем. Сначала отбирали по внешнему признаку, спрашивали фамилию, потом собеседование, не боишься ли автомата, осилишь ли. Жили мы в церкви, всем ложиться места не хватала, на полу холодно. Принесли доски, получше стало. Мы, автоматчики, охраняли штаб полка, нас бросали на трудное направление, прорывы.  Долго вместе воевали с Петром Боткимным из Чувашии, с Федором Мамоновым из Большемурашинского района, Горьковской области. Как – то мы купались и фотограф нас снял прямо в трусах, эта фотография сохранилась. Под Москвой мы долго были. Ходили пешком по 40-50 км. в день бывало. Немцев возили на машинах. Под Козельском помню дубовая роща, немцы такие прочные землянки делали в 6-7 накатов. Я в одну такую бросил противотанковую гранату, только пыль выбросило, землянка целой осталась.

      Медаль «За боевые заслуги» была первой, потом орден «Красной звезды», высшая награда рядовым. Нам приказали взять высоту 106,6, немцы танками наших человек 600 положили. У нас тоже были танки КВ, от них пули отскакивали, только щелкали. Самый тяжелый бой 17 декабря 1942 года, когда дали орден. Два раза автомат отказывал, а перед боем диски проверяли. Высота была господствующая, сковала все движение полка. Бежал за танком, танк одной гусеницей в окоп попал, дальше пошел, немец левее из окопа в упор выстрелил, пуля около уха просвистела. Что не могли сделать с танками, наша рота автоматчиков сделала. Пришлось и врукопашную драться. С обеда до ночи шел бой, очень напряженный, высоту взяли. На второй день всех нас фотографировали, в газете написали. Четверо нас осталось, кроме раненых. Наш командир под танк попал, раздавило. Я два раза мог попасть под танк, сзади подбирался, но видно не моя смерть. Через несколько дней я стал членом партии, выписали билет, поздравили. 

      Потом нас бросили под Сталинград, ехали поездом ночами, потом пешком долго шли. Участвовали в замыкании кольца под Сталинградом с севера. Потом сдерживали немцев, румын, которые рвались к окруженным. После завершения этой операции нас влили в армию Чуйкова. 47 дивизия Западный фронт. Со Сталинграда входили в армию Чуйкова. Василия Ивановича дважды сопровождал, приезжал перед прорывами, знакомился с обстановкой, я был в группе прикрытия (рота автоматчиков, я был сан инструктором). 19 ноября началось окружение немцев. Первый день прошли 20 км. техники было полно. На второй день взяли станицу Усть – Медведицк, были горы трупов, в основном немцев. А на третий день был густой туман, авиация не могла бомбить, ничего не видно. У нас тоже потерь было много. Санинструктором я стал так: построили всех, спросили, кто сдавал на значок ГТО, я сдавал еще в Туже, когда был допризывником. Нас обучали в санитарной роте, врач Квадяев Андрей Иванович, он родом из Кировской области, культурный, грамотный. Санинструктора брали на любое задание, у меня холщевая сумка с красным крестом, израсходуешь материалы из сумки, пополняешь в сан роте. Наше дело было оказать первую помощь, что бы не было заражения, большой потери крови. Когда бой идет, из сан роты бойцы тоже рядом, указатели ставили, куда идти в сан роту, кто может сам или помогали доставлять раненых. В сан роте большая палатка, внутри еще одна, байковая, теплая, печка там, операции делали.  Возчики из сан роты возили раненых в госпиталь, некоторые сами шли. Чаще ночами возили, днем-то бой, бомбят. Уже в конце войны меня, как опытного санинструктора взяли старшиной роты, вроде на Украине нашего старшину ранило, увезли в госпиталь. Политрука нашей роты взяли в разведку, там не хватало народу. Он был надежный, и нас несколько человек с собой в разведроту взял. Днепр Форсировали около Запорожья, Днепропетровска, на баржах среди бела дня. Не доплывая до берега попрыгали в воду, что бы не расстреляли на барже. Добрались до кустов, окопались. В небе наш летчик один дрался с 5-ю немецкими самолетами, 2-х сбил в районе нашего полка, немцы выбросились с парашютов, долговязые, рыжие. Наш летчик очень хорошо маневрировал, пикировал, на новой модели самолета летал, забыл какой. Он троих оттянул в тыл, там еще один немецкий самолет сбил, сам остался цел, вот герой!

      В разведке не мало был, даже 3 раза командир полка вызывал, предлагал погоны лейтенанта, я отказывался, я неграмотный, по азимуту не смогу пойти, а от нас зависит жизнь всего полка, 5 тыс. человек. Раз мы разведали, где у немцев находятся пулеметы, доложили командиру полка Власенко, а он еще раз велел разведать, днем послал. Приказ есть приказ. Немцы подпустили нас на расстояние, когда можно было нас убивать, и открыли огонь, весь день до темноты пролежали в снегу, головы нельзя было поднять, и полк не наступал. Такой был командир. Шли с ним с Украины до Берлина.

      10 мая 1944, Молдавия, все цветет, рай. Немцы стали наступать, справа прорвали фланг, стали отрезать нашу дивизию. Положение спасли штрафники, они захватили немецкие пушки, и из них стреляли по немцам. Некоторым из них дали героев. Переправились через Днестр на пароме, туда снаряды, обратно с плацдарма раненых. Рядом понтонная переправа, с большим трудом ее установили, скопилось много техники, людей. Возчики сан роты устали, прикорнули, у них лошадей и повозки украли. Командир сказал - потеряли – ищите. Несколько лошадей и повозок у населения конфисковали. Не далеко от Тирасполя, Бендер нас двинули на косу песчаную, с моря подул сильный ветер, воду нагнал, все затопило. Немцы этим воспользовались, нас расхвостали. Выбрались на сушу, надо было обсушиться, дождь все шел. Добрались до Тирасполя, там было полно войск, не куда было зайти обсушиться, забрались в не жилой дом, сами от себя сушились, хоть под крышей. Собрали партийное собрание, почему сдали плацдарм, часть командиров рот, батальонов отправили в штрафные батальоны. Одного я встретил в Польше, был жив, а здоровье плохое.

      После Молдавии опять двинулись на Украину, оттуда  в Польшу, все пешком.. 5 ударная и 8 гвардейская у Чуйкова, в ней мы и были.   Буг перешли 70 км. южнее Бреста. Нам никогда не объявляли, куда идем, приказ и иди. Уже после войны я был по турпутевке в Бресте и на указателе увидел название города, где мы форсировали Буг, - Ковель. В Польше поляки к нам относились по- разному, крестьяне по – хорошему, паны- из под лобья. У них были партизаны, сначала они к нам нормально относились, потом стали нас постреливать, пришлось их окружить, брать в плен, отправлять в тыл.

      Был на Сандомирском плацдарме, там граничили с 1-м Украиским фронтом, там же было Войско польское. Там уже было много техники, наша авиация и танки давали жару немцам. В Варшаве началось восстание, которое было не согласовано с нашим командованием, немцы его подавили. Нас двинули к северу, что бы с севера захватить Варшаву, за Варшавой уже жили немцы, они тикали с добром, перинами. Поляки сражались рядом, они давали жару немцам, только пух веял по воздуху. Не сдавалась долго крепость в Познани. Жуков велел ее обнести колючей проволкой, объявил пленными, ни куда не денутся. Так и было. 1 февраля форсировали Одер, город Кюстрин, еще лед на реке был форсировали быстро, почти без потерь, солдаты уже ничего не боялись, опытные. На повозках, на всем ехали к Ковелю, я с повозками на открытой платформе, рядом в товарном вагоне ездовые с лошадьми. От Ковеля шли, дошли до Любляны в Польше, там не далеко был лагерь Освенцим. Нас туда не свозили, не показали, но кто был, рассказывали про склады волос, обуви детской и женской и всякие ужасы.

      Власенко командовал нашим полком с Северного Донца, когда нашего командира ранило его и направили к нам из штрафного батальона. Герой Советского Союза, а в штрафники попал за то, что не проверив данные, послал полк взять высоту, много людей положил.  Жил он с медсестрой Машей Кохан. У Власенко была семья, Машу это не расстраивало. Она говорила, что все, что она хотела, Власенко ей разрешал брать из захваченного у немцев, у нее всего было полно, всякого барахла. А в Союзе она найдет молодого, она богатая.

      После Одера полк построили, официально объявили, что немцы могут применить химическое оружие. Обидно было задохнуться за 70 км от Берлина. Раньше давали противогазы, но их растеряли, побросали на дальних дорогах войны. Противогазы опять выдали, правда химическое оружие немцы не применяли. Надо было подготовиться к наступлению, подвести снаряды, технику, продовольствие, фураж. Повесили плакаты «Вперед на Берлин». В апреле пошли в наступление. Столько техники не видывал, на плацдарме, видимо - не видимо. Ночью нас автоматчиков подняли, всю ночь провели у штаба. В окопах. Еще не рассвело, начался гром, оказалось наступление, артподготовка. Нас автоматчиков бросили на фланг, что бы немцы не отрезали, прошли мимо катюш. Как начали катюши через нас стрелять, знаем, что нам ничего не будет, но нервы уже не выдерживали, мы все улеглись, потом смеялись друг над другом. Зрелище страшное, вой и огонь кругом. Потом впереди стали брать ДОТы, взрывали их, потом вошли через сосновый бор в дачную местность, Помню вывеска с кружкой пива, пивная. Командир разрешил, но не белее 2-х кружек. Там не качки, а электричество, вжик и кружка полная.

      Когда взяли Берлин, велели все подземелья проверить, там немцы кое-где прятались. Наткнулись на склад коньяка, там немец охранял, пожилой с усами. Было как раз 1-е мая, мы по кружке налили, пьем, а немец по - глоточку и закусывает хлебом. Слабаки они против нас. Один у нас отстал, больше мы его не видели, наверное немцы пристрелили. 2 Мая  Жуков принял капитуляцию, нам не верилось, что конец войне. Мы стояли с поднятыми автоматами и стреляли в верх, плакали и смеялись. Война кончилась, а демобилизовали через год, все время были в полной боевой готовности, спали, а автомат рядом лежал. Берлин мы взяли без союзников, им не доверяли. После войны уже нас сделали механизированным полком, машины дали вездеходы, но я на них не покатался, даже на учениях, уже готовился к демобилизации. В войну бы нам эти машины, всю войну пешком прошагали. Осенью 1945 года отпустили в отпуск домой.

      Ружье охотничье я привез с фронта, трофейное, бельгийское. Узнал, что скоро меня отпустят в отпуск, пришел в оружейные мастерские и у старшины выменял это ружье на новое обмундирование. Хорошее ружье, грудно дробинки ложились. Потом это ружье я отдал зятю, Василию Андреевичу. Обратно из отпуска опоздал на 5 суток, Власенко грозился наказать, но выслушав меня, как мне пришлось добираться, не наказал.

       После войны вернулся домой в деревню. Тяжело было жить. Переехали в Буреполом к сестре Тане, зятю Леониду. Устроился в больницу зам начальника больницы по хозяйственной части. 5 лет работал в больнице, пока не сократили должность. Дали комнату в 5-ти этажном доме. В 1951 году перешел работать на УЖД, раньше ведь я валил лес, взяли начальником грузовой службы, принимал с Лагпунктов Нукша, Унжа, Козловский, Дальний, Южный. Эта работа требует учета, расчетов, научился, изучил ГОСТы, требования к материалам. На УЖД был маленький трофейный немецкий паровозик  «Малютка» с одним пассажирским вагоном, на нем и ездил по Лагпунктам. В 1949 году достроил дом, часть дома купил в Шерстках, часть собрал из чего придется.   Буреполом как колония организован был в 1929году. Работали без охраны те, кто отбывал принудиловку. Лес рубили за р. Пижма, возили на машинах. Когда я приехал, в колонии делали тару, ящики, пиломатериалы. По 100 вагонов широкой колеи грузили круглый лес, пиломатериалы, тарную дощечку. Потом постепенно научились делать мебель, начали с Венских стульев. Потом пресс 800-тонный приобрели, приклеивали пленку, подносы делали, столешницы, торговые павильоны, парты школьные, бельевые прищепки, которые в Англию отправляли, еще плечики – валюту стране зарабатывали. Одно время на 20 миллионов  рублей выпускали продукции в год. Это была крупнейшая колония в области. После войны лес стали вырубать в другой стороне от поселка и железной дороги, организовали УЖД, много было немецкой техники. В поселок съезжался народ с окрестных деревень. Земляки рядом строились. Ул. Красноармейская - Караваничи селились. В поселке до 70-х годов главная дорога  была выложена лесом - лежневка, от колонии через поселок к ст. Буреполом. Лес сплавляли по р. Пижме с лагпунктов до центральной колонии.

              

       

                                                                                                                                                                                                            А. Скорняков