Топонимы на "-иха" .

Продолжение  темы, начатой в  "Вятские прозвища на «...иха», «….ихин»."

 Это не статья, тем более не научная статья,  вопрос  не решен даже коллективом профессиональных ученых. Обобщаю то, что сам узнал, а то конца края не видно, одна проблема тянет другую,  в каждой надо хоть немного разобраться,  т.к. у моих предков  было соотв-щее прозвище на "-ихин" , и  возможно, исходной точкой  было селение в Бежецкой пятине,   с "-иха" в названии. 

Литература к прочтению:

1)Никонов В.А.

ВВЕДЕНИЕ В ТОПОНИМИКУ (1965 г.), 2-издание 2011 г. , стр.75-83

ссылка : https://klex.ru/cro (pdf)

2) Власова И.В. «Ареалы топонимов с формантом -иха» ( не читал, но название обещает много, хочу найти)

3))Долгушев В. Г.

К ИСТОРИИ АНТРОПОНИМОВ И ОЙКОНИМОВ НА -ИХА (НА МАТЕРИАЛЕ ГОВОРОВ КИРОВСКОЙ ОБЛАСТИ) в составе сборника ИСТОРИЯ РУССКОГО СЛОВА:

ПРОБЛЕМЫ НОМИНАЦИИ И СЕМАНТИКИ, 1991 г., стр. 88 -93

ссылка : https://www.booksite.ru/fulltext/istorija/text.pdf

4) Кузнецов А.В.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ НАЗВАНИЙ ДЕРЕВЕНЬ РУССКОГО СЕВЕРА, 2016 г. стр. 40-42

ссылка: https://www.booksite.ru/fulltext/proishozgd/text.pdf

5) Полякова Е.Н.

ИЗ ИСТОРИИ РУССКИХ ИМЕН И ФАМИЛИЙ, 1975г. , Стр.98 -103

ссылка: https://imwerden.de/pdf/polyakova_iz_istorii_russkikh_imen_i_family_1975__ocr.pdf

 

Топонимический Формант «-иха» признается специалистами молодым, в топонимии он изначально обозначал связь географического объекта с определенным лицом мужского пола, значение суффикса «-иха» принадлежностное: Гуриха = принадлежит Гурию, Окулиха - принадлежит Окулу, Дудиха — принадлежит Дуде, и т.д.

Известный топонимист Никонов В.А. в своей книге «Введении в топонимику» обозначил на карте районы распространения «-иха», он же назвал суффиксы «мечеными атомами топонимии», позволяющим проследить передвижение народных масс. Иллюстрация из книги Никонова В.А., интересные нам области с «-иха» обозначены точками, Никонов В.А.

ВВЕДЕНИЕ В ТОПОНИМИКУ (1965 г.), 2-издание 2011 г. , стр.75-83

ссылка : https://klex.ru/cro (pdf) :

 Идеи Никонова подхватила и развила В.И. Власова в «Ареалы топонимов с формантами -иха и -ата, -ята в Заволжье и междуречье Северной Двины и Волги.»  1972 год , суть работы можно узнать из цитаты Е. Н. Варникова г. Ярославль АНТРОПООЙКОНИМЫ СРЕДНЕГО ПОСУХОНЬЯ https://www.booksite.ru/folk/data/varnikova.pdf:

:

  Для скорейшего вхождения в курс дела, еще одна цитата:

«В чем суть проблемы, поднятой В.А. Никоновым? Оказывается, многочисленные названия деревень, вроде Бараниха, Клепестиха, Злодеиха, на территории России встречаются не везде. Есть места, где окончание «-иха» вовсе отсутствует в названиях деревень, а есть целые скопления подобных топонимов. В качестве одного из примеров такого скопления деревенских названий с «-иха» на конце В.А.Никонов назвал Харовский район Вологодской области, отметив, что здесь подобные топонимы встречаются наиболее густо и часто. В.А. Никонов в 1980 году так и не смог ответить на главный вопрос: откуда же взялось это топонимическое окончание, с чем оно связано? Ученый лишь обозначил проблему, предоставив право разрешить ее другим исследователям. Одни ученые пытались связать возникновение таких названий с тем, что владельцами или основателями деревень могли быть женщины, но подтверждения в исторических документах эта гипотеза не нашла. Другие топонимисты писали о том, что окончание «-иха» могло быть отражением народного просторечья, случайно попавшего позднее в официальные списки деревень, но и эта версия поддержки не нашла. » (с) А.В. Кузнецов https://web.archive.org/web/20160304185829/http://www.vn.vic35.ru/piece_...

Автор цитаты, А. В. Кузнецов, член Вологодского союза писателей-краеведов и Русского Географического общества, в итоге предположил, что в писцовых книгах формантом «-иха» в названии отмечались пустоши на местах когда-то существовавших деревень. По его мнению, после возрождения деревни формант сохранялся в прежнем виде ( Кузнецов А.В. ПРОИСХОЖДЕНИЕ НАЗВАНИЙ ДЕРЕВЕНЬ РУССКОГО СЕВЕРА, 2016 г. стр. 40-42. ссылка: https://www.booksite.ru/fulltext/proishozgd/text.pdf ).

Цитирую А.В. Кузнецова по https://web.archive.org/web/20160304185829/http://www.vn.vic35.ru/piece_...

«Мне удалось выяснить, что окончание «-иха» появилось только в названиях таких деревень, которые в своей истории проходили через стадию пустоши, то есть, когда населения в деревне не было, а земля забрасывалась, либо ее пахали жители соседних деревень.  В старинных документах большинство пустошей, а их тоже старательно фиксировали и в целях учета возможных пахотных угодий, имели в своих названиях окончание ‘-иха’. Проходило время, жизнь улучшалась, численность населения вновь возрастала, бывшие пустоши опять заселялись, а название с ‘-иха’ у них оставалось уже без изменения. Значит, деревни с подобным окончанием в названии в своей истории проходили стадию запустения, но затем сумели возродиться» . (с)

Фото выше: подсчет живущих деревень и пустошей Вологодского уезда 1589 и 1623 годы, страница из работы А.В. Кузнецова https://www.booksite.ru/fulltext/proishozgd/text.pdf, гл.4.

Подсчеты А.В. Кузнецова проводились на топонимике Вологодского уезда конца 16-го — начала 17-го века (время после череды катастроф -великий мор, опричнина, смута). Вопреки словам «в старинных документах большинство пустошей имели в своих названиях окончание ‘-иха’», в составленной А.В. Кузнецовым таблице всего 20% ( 97 из 486) пустошей имеют «-иха» в названии, т.е. меньшинство. Только в районе Тиксна пустоши с «-иха» оказываются в большинстве 5 из 6-ти, а в Раменье, например, их 0 из 66-ти. Штука в том, что топонимы с «-иха» не распределяются равномерно, а образуют островки и дорожки, совпадающие с направлением крестьянских миграций, см. выше ссылку на работу Власовой ( недоступной пока для меня).

 

-Ихи Бежецкой пятины.

Посмотрим, что показывают книги 16-го века по Бежецкой пятине, 85% всех новгородских названий с «-иха» встречается именно здесь. Ссылка на книги Бежецкой пятины онлайн : https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_003830987?page=205&rotate=0&theme=white .

Однажды, я хотел кое-что выяснить по совершенно другому поводу и выписал себе в большом количестве названия бежецких починков из книги 1545 года, несколько сотен названий. В списке случайно оказалось некоторое количество починков поставленных на пустошах:

Починки поставленные на пустошах, Бежецкая пятина, книга 1545 года:

п.Зуев стал на пустоши, дв. Васюк 59

п.Чицино стал на пустоши, дв. Федька 59

п.Ванково стал на пустоши, дв. Костя 62

п. Дуплево стал на пустоши, дв. Ивашко, дв. Симанко 100

п. Поимишено стал на селище, дв. Якимко, дв. Ивашко 100

п.Подолец стал на пустоши Подолце, дв. Осташ, дв. Мелюха 383

п.Тарасково стал на пустоши Тараскове, дв. Иванко 383

п. Игомлево стал на пустоши Игомлеве, дв. Мокейко 383

п. Боляшиха стал ну пустоши на Тараскове, дв.Ивашко 387

п.Ондрюшин стал на пустоши на Ондрюшине 393

( число справа — столбец в книге)

Из 10-ти новых починков поставленных на пустошах один с «-иха» - Боляшиха, сама пустошь под починком записана без «-иха» - «на пустоши на Тараскове» , ещё 4 пустоши записаны с собственным названием тоже без «-иха».

Итого, имеем 5 именных пустошей и 10 починков поставленных на пустошах, с «-иха» только 1 из 15 названий.

Смотрим дальше.

Починки с пашней, Бежецкая пятина, книга 1545 года, картина другая,

встречаются по двадцать штук жилых починков с « -иха» в названиях, пример, в одном столбце подряд - .. Ишутиха, Потерпелец, Платишиха,Бражиха, Подеришка, Ситенка, Подложаниха и Попово тож, Горшуха, Бочюха, Хариха, Хлебиха, Бабиково, Клепалиха, Рябиха, Бораниха, Фефелиха, Проестиха, Желудиха, Велчиха, Токи а Точнуха тож, Столопнево, Деревяжиха ( дв. Кирилко да Деревяга), Дешиха, Кожанцово, Офонасиха, Опалишка, Лубиха, Соснуха (343 столбец)

Имеем из 28-ми жилых починков с пашней « -иха» в 17 названиях, еще 6 родственных «- иха» формантов «-уха» и «-ишка» , этот последний выделил жирным, ещё вернусь к нему.

Итого, в этом примере 60% жилых починков имеют «-иха», вместе с родственными формантами - 82% названий. Эти живущие починки явно не имеют отношения к пустошам и собраны вместе по какому-то еще не открытому признаку, связанному с миграцией населения. Кто может еще селиться плотной группой рядом, если не новопоселенцы?

Еще пример,

починки с пашней, Бежецкая пятина, книга 1545 года:

идут подряд без пропусков .. Ершиха, Лубиха, Караиманиха Каргашино тож, Макариха, Колобиха, Блудиха, Высокое, Счячиха, Сорокин, Осташиха, Побежалиха, Ламаниха, Озеряево, Сенное, Мениха, Сидориха, Ужыщиха, Коптяжиха, Коровиха, Дорок, Першиха, Мокравица, Опалиха, Полежаиха, займище Говняиха (361 столбец)

Здесь в ряду из 25-ти селений 18 пашенных починков с «-иха» и одно займище, т.е. 76% от общего числа названий.

Ещё пример,

починки БЕЗ пашни, 1545 год, по моему подсчету среди починков без пашни ~15% имеют «-иха» в названиях, встречаются случаи, когда название совпадает с именем хозяина:

поч. Якимиха , дв. Якимко 111;

поч. Игнашиха, дв. Игнаш 210;

поч.Назимуха, дв. Назимко 386;

поч.Окулиха, дв. Окул 501,

и т.д. Числа - номера столбцов в издании.

До опустошения 1570-1580- х годов еще почти полвека, сейчас наоборот время расцвета Бежецкой пятины, идёт рост населения, ни малейшего намека на то, что беспашенные и пашенные жилые починки как-то связаны с пустошами ( которых и не могло еще быть) . При этом, совершенно очевидно, что большинство названий антропонимические, образованы от имени хозяина.

 

Нашлось интересное предложение ( к сож., не помню, кто автор, какой-то крупный специалист, возможно, академик Янин), согласно которому ойконимы с "-иха" в Бежецкой пятине первоначально обозначали хозяйства с подсечно -огневой техникой земледелия. Преимущество этой техники в том, что первые годы после расчистки поля урожайность бывала в 10-20 раз выше, чем та, что достигается в трехпольной системе, соотв-но площадь поля требовалась в 10-20 раз меньше и пашни в привычном понимании трехполья не было, несколько лет сажали прямо в пепел с минимальной доп.обработкой поля, с годами меняя овес на рожь, рожь на гречку, гречку на репу. Из-за малых размеров культурного поля селения, практикующие такой старинный метод, получили от писарей уничижительный суффикс «-иха» в названиях. Вот такое предложено объяснение, насколько я понял, широкого одобрения оно не имеет, не является признанным или широко известным, я встретил его в одной из статей, где оно мельком было упомянуто ( найду, дам ссылку).

В качестве зарядки для ума попробую посмотреть на дело с другой стороны, с переселенческой. Ведь показано же работами Никонова и Власовой, что « -иха» чётко совпадают с путями крестьянской миграции, что это как не прямое указание на места проживания определенной категории населения, представителей определенной культуры, переселенцев. К сож., книга Власовой для меня пока что недоступна, не могу посмотреть, к каким детальным выводам она пришла. В этой связи, вот, что пишет В.А. Никонов - « вне нашей страны топонимы на ‘-иха’ нередки в восточной части Польши». При этом сам Никонов считает, что в Польшу названия занесены русскими староверами, т.е в позднее время. С этим не согласен польский оппонент Никонова П. Смочинский, по его мнению польские названия исконные, а «-иха» вместе с «-уха» и « -аха» образуют единый старославянский формант (Никонов различает их как отдельные форманты). Судя по бежецким починкам, я бы сказал, что прав поляк, « -уха» органично вписаны в один ряд с «иха» (см. примеры выше) . Если предположить, что «-ихами» и «-ухами» маркированы починки переселенцев, то их основной поставщик Великое Княжество Литовское, там такие названия, согласно Смочинскому, являются исконными. Некоторая часть переселенцев из Литвы и Польши будет тайно или явно тяготеть к католической вере и заметно отличаться по бытовым и хозяйственным привычкам от православного населения.

Читаю, например : «Елена (Глинская), зная главную потребность Государства столь обширного и столь мало населенного, вызывала жителей из Литвы, давала им земли, преимущества, льготу ...» ( Карамзин « История Гос. Рос.» ) . Елена Глинская сама родом из Литвы, правила с 1533 по 1538 годы и за свою политику была отравлена. Правдоподобно выглядит, что одобряемые Еленой переселенцы из Литвы на первых порах были встречены не слишком благожелательно на низовом уровне, народ попроще мог не принимать понахлынувших, принесенный переселенцами формант «-иха» мог заработать среди местного населения негативные коннотации. Формант «-иха» в топонимии признается уважаемыми специалистами одним из самых молодых, на Руси он появился не ранее середины -конца 15 века, что близко совпадает со временем присоединения Новгорода к Москве и с началом собирания русских земель. По другим сведениям, формант «-иха» на Руси известен с 14- го века, так В.И. Власова на основе собственной работы считает, что на правом берегу р.Ваги, в сухонских и двинских землях он появился в 14-15 веках. Есть обоснованная точка зрения, что Бежецкая пятина это именно то место, с которого «-иха» распространился по Руси, на Сухону и Двину в том числе. По оценкам специалистов 85% всех «-иха» новгородской земли находятся в Бежецкой пятине. Интересная цитата ( вся целиком) с конференции 1972 года https://eo.iea.ras.ru/wp-content/uploads/1972/03/eoarchive_1972_3_166_vl... :

с выделенным мною мнением Кучкина В.А., противника выводов Власовой.

«Часть докладов на конференции была посвящена малоизученному вопросу — хро­

нологии топонимических пластов различных регионов. В докладе И. В. В л а с о в о й

(М осква) «Ареалы топонимических формантов Северного Заволж ья» с помощью карто­

графирования рассматривалось распространение топонимов с формантами -иха и -ата,

в заволж ских землях и показаны пути их проникновения в бассейн Северной

Двины. Возникновение этих ареалов в междуречье Волги и Северной Двины объясня­

лось миграционными процессами в период русской колонизации этой территории, про­

ходившей в разных местах этапами в течение XIV—XVIII вв. В докладе В. А. К у ч к и н а

(М осква)«Некоторые вопросы исторической интерпретации топонимов на -иха» рассмотрена методика работ по картографированию топонимических ареалов. Анализируя русскую топонимию Нижегородского Заволжья по материалам писцовой книги XVI в., автор, вопреки взглядам И. В. Власовой и В. А. Никонова, пришел к выводу, что ареал топонимов на -иха в тех местах позднего происхождения (последняя четверть X V II—XVIII в.).Д оклады И. В. Власовой и В. А. Кучкина вызвали дискуссию. В. А. Никонов подчеркнул, что изучение соотношения топонимических напластований во времени чрезвычайно важ но для понимания социально-исторических явлений. По вопросу о датировке топонимических пластов выступавшие разделились на две группы. Одни считают, что ареалы топонимов, в частности топонимов с формантом -иха, свидетельствуют о миграционных процессах в период русского заселения территорий (В. А. Никонов, Ю. Г. Вылеж нев). Известны документы XIV—XVI вв., где топонимы на -иха зафиксированы на северо-востоке от Москвы. Д ругая часть выступавших говорила о влиянии явлений языка на распространение названий с формантом -иха (В. А. Кучкин, М. Н. М орозова, Г. П. Смолицкая). Ю. П. Чумакова (Уфа) не отрицала миграционного объяснения происхождения топонимии на -иха, но считает, что для решения подобных вопросов необходимо усилить внимание к проблемам лингвистики.»

Конец цитирования.

Т.е. вопрос «- иха» был, и остается до сих пор, дискуссионным, была ли реальная миграция, было ли языковое движение и в какие сроки. Датировка Власовой оспаривается в сторону более поздней, но всё-таки есть некие документы, в которых «-ихи» к северо-востоку от Москвы датируется аж 14-м веком. С моей т.з, противоречия нет, отдельные представители чужой культуры могли проникать раньше основной массы, они погоды не делают.

   Коротко о реальных миграциях. В конце 15-го века Иване III массово переселял новгородцев и вятчан вглубь московских земель, московских «детей боярских» испомещал в новгородские земли, а простой народ мигрировал на Вятку, хотели как лучше, вышло «как всегда», неожиданно к середине 16-го века получили самостоятельную пролитовски настроенную воинскую корпорацию в Новгороде, об этом см. например, Бенцианов М.М. « Новгородская служилая корпорация..» https://elar.urfu.ru/bitstream/10995/2796/1/pristr-03-15.pdf. Последовали новые насильные переселения. При Иване Грозном случилось несколько эпидемий пришедшего с Запада мора (подозревают чуму) в Пскове и Новгороде. Начиная с 1551 года и постепенно усиливаясь, мор повторился в 1553 году, чуть не умер сам Иван Грозный, еще раз повторился в 1554-м, причем мор шел все с того же направления - со стороны Пскова и Новгорода, потом снова повторился в 1564-66 годах и опять в 1566-67 годах, население естественным образом стихийно оттягивалось из чумных районов в восточном и северо-восточном направлениях, пока наконец в Москве не сообразили, что пора бы и «..заставу и сторожа кругом того места учинить крепкую и с тех мест в московские городы никого не пропущати» (см. «Чума Ивана Грозного», https://cyberleninka.ru/article/n/vsadnik-na-blednom-kone-chuma-ivana-groznogo/viewer ). Карантинные кордоны не помогли и по разным оценкам вымерла от ¼ до 1/3 населения Руси. Потом случилась опричнина, массовые миграции продолжились, теперь в результате полнейшего разгрома в 1570-х годах Бежецкая пятина, за 40 лет до того испытавшая небывалый приток населения, за каких- то несколько лет совершенно опустела, под 80-90% населения ушло из неё в другие регионы, а на опустевшие бежецкие земли началось политически мотивированное (давлением шведов) массовое переселение карел, так появились народность «тверские карелы» (1580- е — 1630-е годы). Смутное время добавило новых миграций.

Итого, исконное для восточной Польши « -иха» через отношение к определенного сорта переселенцам могло приобрести свой интересный негативный окрас. Как отмечает В.А. Никонов - «ни один другой формант не образовывал столько нейоративных топонимов, чаще всего, непристойных. По-видимому, ‘-иха’ очень рано приобрело уничижительный оттенок».

Очень рано это когда? По мнению лингвистов формант « -иха» один из самых молодых, на Руси заметен с 15 века. Судя по бежецким примерам 1545 года, к середине 16 го века уничижительный окрас уже в наличии. Штука в том, что с «-иха» сближается до полного совпадения формант «-ишка» ( воришка, трусишка, лекаришка, хвастунишка и т.д.). Пример, выше был показан ряд починков:

... Ишутиха, Платишиха, Подеришка, Бражиха, Подложаниха, Опалишка...

Здесь Подеришка и Опалишка вписаны между «-иха». А вот еще два починка подряд там же, в книге Бежецкой пятины 1545 года:

п.Молчаниха, дв. Федко 264

п. Другая Молчанишка, дв. Яшко 264

Писарем используется дополнительное определение «другая..», чтобы второй починок отличать от первого, значит в сознании писаря Молчан-ишка =Молчан-иха, т.е. совершенно одно и то же.

Можно даже сравнить с Ивашками, Гришками, Мишками и т.п. , ойконимы Молчанишка, Подеришка и подобные очевидно окрашены аналогично, а значит и Молчаниха тоже, как и все остальные «-ихи». И не похоже, чтобы уничижительность названия относилась к состоянию хозяйства, сравним, например, записи:

п. Якимиха , дв. Якимко 111 - поч. без пашни, 1 двор, 1 чел.

п. Плешаниха, дв. Ширяйко, дв. Валец 202 — поч. без пашни, 2 двора, 2 чел.

п.Приседуха и Сосна тож, дв. Васка, дв. Михаль да Поздяк 439 — поч. с пашней, 2 двора, 3 чел.

Итого, с «-иха» / «-уха» ( по П. Смочинскому это один формант) записаны разные хозяйства: с пашней, без пашни, однодворные, многодворные, одно и много семейные, встречаются даже старые жилые деревни с «-иха» в названиях. Что может быть общего у этих хозяйств, что заслуживало бы уничижительной оценки? Почему бы не личность хозяев, имена которых чаще всего и отображены в названиях.

Вот пример- загадка ( найден А.Ф. Дудиным) , что могло побудить писаря изменить название починка в одной из переписей Шелонской пятины? Сравним записи 1539 и 1576 годов:

Запись N1, 1539 год (1539 г. НПК, IV, 296)

«..Да Федор же Лазарев ставил починки после письма нового худы и врозне ..

Шевелов (во дворе Шевель Иванов) , Погиблое (!), Лишенье (!) , Залужье, Кривоногово, Петрово Лазарево, Столбов (во дворе Иванко Столбов) , Левашиха, Сосновица, Гаря (во дворе Демешка Гаврилов), Коржева, Рублева, Лук, Федоровичи, Маковищо ( пустой), Прятищо (пустой), Онцыфериха, Кожино, Подсосенье, Высокуша»

Имеем 20 починков. Поставленные починки с самого начала обозначены как плохие, «худы и врозне». Худой = земля низкой урожайности, врозне = пашни разбросаны хаотично и неудобно для использования(?). Названия говорящие - Погиблое, Лишенье .. Два починка уже стоят с пустыми дворами, в них нет жильцов, земля очевидно тоже не обрабатывается. Но это не те два, которые с погиблыми названиями, а те, которые Маковищо и Прятищо, сравнить с «селище» - заброшенная деревня. Если принять объяснение А.В. Кузнецова о пустошах, писарь должен был записать пустые починки как Маковиха и Прятиха (заодно с Левашихой и Онцыфирихой), но не записал, вместо этого использовал известное и традиционное «..що/ще». Остальные починки в списке все жилые. Имена некоторых хозяев совпадают* с названием починка (таких отметил).

-*: несмотря на это ставил их некий Федор Лазарев, а вовсе не хозяин двора, просто на заметку, к вопросу о том, кто настоящий основатель починков, - это не любой крестьянин, чьё имя фигурирует в названии починка и кто сам в нём живёт.

 

Запись N 2, 1576 год (1576 г., НПК, V, 662) , те же починки спустя 37 лет:

« ..Да 20 починков которые ставил Федор Лазарев … Шевелево, Погиблое(!), Лишенье(!) , Залужье, Кривоногово, Петрово Лазарево, Столбово, Левашиха , Сосница, Горка, Коржиха, Рублева, Луг, Федоркова, Маковища, Прятища, Онцыфериха, Кожино, Подсосенье, Высокуша .. -а пашни в тех починках перелогом и лесом поросли, земля худа».

37 лет прошло и теперь все починки стоят пустые, давно заброшеные, пашни лесом заросли. При этом название сменилось на «-иха» только у одного единственного починка - с Коржево на Коржиха. А остальные остались без перемен. Возникает вопрос, чего не хватило писарю для перевода в «-ихи» всех 20-ти починков, пустые же, заросшие, и вообще с самого начала непригодные - «худы и врозне». Погиблым и Лишеньем хорошее не назовут, но прошло 37 лет, а никто и не подумал сменять названия на «Погиблиху» и «Лишениху». А у нейтрального починка Коржево название непредсказуемо меняется на Коржиху, чем именно примечателен был починок Коржево, что он единственный разжалован в «-ихи»?

Опять же, «починки худы и врозне» - раз врозне, т.е. врозь, отдельно, значит можно заподозрить подсечно-огневую технику земледелия, тогда должны быть «-ихи» в названиях, но, они не появились.

Объяснить превращения можно было бы, предположив, что уничижительность «-иха» направлена не на сельско-хозяйственное состояние починка или ландшафт, а на обитателей починка. Писарь мог изменить название с нейтрального «Коржево» на уничижительное «Коржиха» , зафиксировав в этом единственном починке смену населения на граждан определенного сорта. В отличии от починка Коржево/Коржихи починки Онцыфириха и Левашиха своих названий не меняли, их переписывали неизменно, возможно жильцы там обитали с самого начала. Людьми второго сорта могли считаться ранние переселенцы -католики с В.К.Л., которые собственно сами и принесли с собой «-иха» на Русь, к ним можно прибавить представителей любой другой культуры, отличающихся от основного населения, например, карелы и чухонцы среди тверяков, и т.п. Исходно и в топонимике и вне топонимики смысл «-иха» был нейтральным, принадлежностным: Иваниха = прозвище Ивана, Иваниха = починок Ивана, Иваниха = жена Ивана. Все здесь принадлежит Ивану - прозвище, починок, женщина, никакой отрицательной коннотации. В православной Руси когда-то нейтральный «-иха» на почве неприязни к носителям чужой культуры мог стать сначала близнецом уничижительного «-ишка» , а потом собрать другие негативные смыслы. «-Иха» зажили своей самостоятельной топонимической жизнью, получили второе и третье рождения, став очень производительным формантом в 18-19 веках, тут и реальные миграции населения и движение языка без перемещения народа, от соседа к соседу, все вместе.

 

Маршруты:

Заметное количество пустошей с «-иха» в названиях в Вологодском уезде это след транзитных переселенцев - пришли, пожили, не прижились, пошли дальше. «Меченые атомы» с карты В.А. Никонова как бы рисуют два возможных маршрута миграции населения с земель Бежецкой пятины. Московско-Суздальские земли чистые от «-иха», движение меченного атома шло в обход земель бывшего московского княжества через север, а может какая-то часть по Волге добралась до Нижнего Новгорода. К концу 16 века Бежецкая пятина совершенно обезлюдела, куда именно ушло население, в том числе можно предположить, взяв за основу карту Никонова. Сегодня эта карта не идеально отражает картину, надо ее дополнять, так, на карте отсутствуют « -ихи» между Сухоной и р.Юг.

 

1) красный предположительный маршрут -

1 этап: до Сухоны, с промежуточным поселением в верховьях, с попыткой укоренения на новой земле, неудачной, судя по пустошам с «-иха» в названии.

2 этап: сплав по Сухоне до Юга и дальше по Моломе и др. рекам на Вятку без промежуточных попыток укорениться.

2) зеленый предположительный маршрут

1 этап: по Волге до Юрьевца и Нижнего Новгорода

2 этап: движение в сторону Вятки

Временные рамки движения намечены Власовой. На Вятку с ее т.з. топонимические «-иха» пришли в 15-16 веках. Как по мне, надо сдвинуть срок к началу 17-го и позже. Верхневетлужские «-ихи» появились раньше вятских, конец 16-го точно уже были.

Зеленый маршрут до Вятки теоретически должен быть моложе Красного, т.к. от Юрьевца до Котельнича шли земли, занятые черемисами. Когда ситуация улучшилась, этот путь оказался более выигрышным, вдоль него «-ихи», предположительно наступая со стороны Нижнего Новгорода, прижились очень густо.  Более вероятно, что с севера проникновение "-иха"  на Ветлугу  случилось раньше, чем со стороны Нижнего Новгорода . Ответвление «-иха» на Клязьму ( две точки правее Москвы) возможно с новгородского взятия и переселения части населения вглубь Московского княжества.