Вятские прозвища на «...иха», «….ихин».

 

Вятские прозвища на «...иха», «….ихин».

 

Мужские прозвища, оканчивающиеся на «-иха» и «- ихин» ( Сутырихин, Скурихин и т.д. ) встречаются на Вятке, начиная с самых ранних дошедших книг — с оброчной книги 1593- 1605 гг. и дозора 1615 г.

Примеры из всех сословий по разным источникам, чтобы показать мужскую, а не женскую, сущность «-иха»  ( Никонов В.А.) :

«холоп Иванец Шумиха Кузьмин, 1498 г.;

Василий Шумиха Тимофеев сын, 1504 г.;

холоп Шумиха, 1505 г.;

Олешко Окориха, слободской, XV в.;

Онанка Щебениха, посадский в Ладоге, 1500 г.;

Митюк Звониха, 1473 г.;

подъячий Иванко Мазиха, 1595 г.

боярский сын Ивашко Скуриха 1649 г.;

стрелец Петрушка Сотриха, 1622 г.;

наместник Василий Чешиха, 1447 г.,

посадский Федор Васильев сын Чешиха, 1552 г.;

князь Дмитрий Шутиха, 1539 г.». (с)

 

Вятские примеры:

крестьяне мужского пола Мусиха, Скуриха Мусихин, Васька Шутиха - все из оброчной книги 1592 — 1615 годов.

 

Ниже еще не полный список ранних вятских прозвищ с «-иха». Дополняется по мере выявления. Почти всегда к прозвищу с «-иха» обнаруживается парный вариант того же прозвища без «-иха»:

 

Коковихин- Коковин

Оба прозвища принадлежат одной семье имевшей Пожню и Починок на быстрице у речки Вонявки, 1592-1605 гг., и Деревню что была пустошь Грудцынская, 1605-1617 гг.. Разделение на 2 формы произошло, видимо, до 1592 года. Возможна связь с р.Кокова, (Пинежский, Арханг.), с деревнями Кокова и Коковиха Вологодская губ. и т.д. Известные люди - Стешка Окулов Коковинского из деревни с Коковина из Удомли, 1551 г., Книга Бежецкой пятины, столбец 649 . Также см. «Кокова – палка с корневищем, набалдашник, резное украшение на коньке избы; коковка – веретено с пряжей», В.Даль.

 

Крутихин — Крутин и Крутиков

Основная форма - Крутихин, Хлыновский у., образовано ранее 1592 г.,

Форма Крутин встречается единственный раз в 1-ой ревизит Хлын.дистрикт: Заимки Крутихинской у Обакума Крутина сын Андрей, у Агафона Крутихина сын Леонтей, у Тита Крутихина сын Мартын. Видимо, в этом случае Крутин = Крутихин.

Отдельное прозвище Крутиков, образовано ранее 1592 г, сначала Шестаковский, потом Хлыновский уезды. Возможно, Крутихины и Крутиковы имеют общее происхождение до 1592 г.

 

Слепихин

Только виртуально восстановленное прозвище от топонимической основы Починок Слепихинской, Хлыновский у., ранее 1592 г. В явном виде человека с таким прозвищем на Вятке не нашел, только в составе данного единственного ойконима. Парных к Слепихин вариантов Слепов/Слепин на Вятке тоже не обнаруживается.

 

Навалихин- Навалин

Основ.форма — Навалихин, образовано ранее 1592 г. Навалин —встречается единственный раз в записи 1646 года Дер. Горяивская, Гришка Наумов сын Навалин, причем рядом в дер. Козьминской Новоселова записан Купреянко Наумов сын Навалихин. Оба случая Великорец.с., Хлыновский у. Получается, Гришка и Купрянко - родные братья, почему то один с «-иха», второй без. Другой аналогичный случай - Мишка Окулов сын Гудин и Терешка Окулов сын Гудихин, Орловский уезд., 1615-1630 годы. При этом Мишка Окулов сын Гудин в другом месте тоже записан как Гудихин. Видимо в таких случаях надо расценивать прозвища как совершенно равнозначные и легко взаимозаменяемые.

 

Рогатихин - Рогатого

Основная форма — Рогатого, образовано ранее 1592 г., Хлыновский у. В форме Рогатихин встречается единственный раз -Тренька Рогатихин, Волковский ст., Хлыновский у., книга 1592-1605 гг.

 

Ярихин -

Образовано ранее 1592 г., исчезло после 1670 г., все носители Хлыновский у. Парной формы нет.

 

Мусихин — Мусин

Основная форма Мусихин, образовано до 1592 г., Хлыновский и Слободской у.,

Форма без «- иха» Мусин встречается неоднократно, как русского , так и бесермянского происхождения (Каринский у.). Известен Починок Скурихи Мусихина, он же Починок Скурихи Мусина, 1592, 1646 г. -того ж Чепецкого стану оброчных сох починок Скурихи Мусина. Форма Мусин встречается с 1626 г.

Так же см. « Скуриха Григорьев сын Мусиха да сын ево Неустройко», 1628 г. Итого, писари явно не видят разницы между «Мусихин», «Мусиха» и «Мусин», для них это одно и то же прозвище.

 

Шумихин — Шумин

основная форма — Шумихин, с 1592 г. ,

парная форма без «-иха» - Шумин встречается единственный раз в 1646 году - Погост на речке Чахловице стал новой, Васька Иванов Шумии. В 1628 году он же записан, как Васька Иванов Шумихин, живет в келье Богоявленского монастыря. Толкование «Шумиха»- есть в значении «сусальное золото», но в основе прозвища не оно, а нецерковное имя «Шум».

 

Ожелыбихин -Ожелыбин

форма Ожелыбихин самая ранняя, единственный раз в записи 1592 г. , - Климка Ожелыбихин, позже его дети Максимко и Микишка Клементьевы, брат Фетка и все их потомки - назывались без «-иха» - Ожелыбины. Известные личности с похожими прозвищами - Желыба Якуш, крестьянин, 1582 г., Новгород и 1585 г., Псков. Также см. в моём блоге «К фамилии Ожелыбихин» предложение попробовать связать прозвище с топонимом Яжелбыцы .

 

Охулихин — Охулин

обе формы за одними и тем же лицом — хлыновцем с посада Титом Охулиным (1646) , его отец - Елизар Охулин, брат Фетка Охулин (записан дважды, в 1646 и позже, в тюрьме), в 1678 году Титко записан с «-иха» - Охулихин, а в 1694 году, скорее всего он же, именуется снова Охулиным - в купчей записи

« се аз Хлынова города вдова Наталья Осипова дочь Титовская жена Окулинова продала //свой сенной покос» ,

- под Окулинова (прозвища Окулин/ Окулинов не существовало на Вятке, было Окулов), надо понимать Охулинова, от Охулин.

 

 

Манихин -Манин

основ. форма с 1592 — Манихин, Слоб. у.,

В форме Манин с 1622 известны пустоши Манинские и есть Федка Манин, записанный умершим в 1671 году, Спенц.стан, А ещё еть Федка Манихин 1629 , Слобод.у., вероятно это одно лицо с Федкой Маниным. Тогда обе формы равнозначны.

Манины — известно 2 человека, это упомянутый Федка Манин и Михей Мамонов Манин, Котелн.у. Манихиных — много.

 

Уведихин/ Оведихин

пока нет описания

 

Шестачихин -

с 1592 г. известен один человек - Ивашко Лукин Шестачихин, образовано от прозвища Шестачко, очевидно.

 

Шастихин — Шастин

осн. форма - Шастин, с 1622 г., форма с «-иха» Шастихин известна только по одному починку Шастихинскому, Орлов. у., 1763 г.

 

Лепихин( ЛепЕхин?) - Лепин

основная форма ЛепЕхин — с 1592., представителей много,

основная форма ЛепИхин — с 1622, представителей много,

форма Лепин — один раз 1646, это Ортюшка Васильев Лепин

 

Скурихин — Скурин

основная форма Скурихин, с 1592 г. Котельн.у.,

парная форма Скурин - единств. раз в 1646г. -в поч. Скурихи Мусихина Ивашка Неустроев сын Скурин. Ивашка это внук Скурихи Мусихина, основателя починка, см. «Скуриха Григорьев сын Мусиха  да сын ево Неустройко» 1628 г.

 

 

Гудихин — Гудин/Годин

обе формы за одним и тем же лицом, Гудин — известная на Вятке фамилия, письменно с 1628-го года, родоначальником является Терешка Гуда в записи 1615 года Орловский уезд, в дальнейшем его потомки имеют фамилию Гудины вплоть до нашего времени. Парная к Гудин форма Гудихин записана только у двух братьев, живших в 14-ти км от Терешки Гуды и в одно время с ним, это Михалко и Тимошка Окуловы дети Гудихины - с 1615 по 1630-й годы, Орловский у.,

Первый из братьев Гудихиных — Михалко, один раз записан как Гудин, потом он несколько раз записан как Гудихин и один раз как Годихин. В этот раз дедичество Гудин фамилией не стало, уступив место фамилии по отчеству — Окулов.

Второй брат — Тимошка, впервые записан как Гудихин в 1617 году, до этого в 1615 году записан как Кудихин - что это, следствие записи на слух или связь прозвища с ближайшей деревней Кудино? п.с.: дер. Кудино =Гудино ? И на этот раз в образовании будущей фамилии победило отчество, а не дедичество - Окулов.

Ближнее родство Терешки Гуды с Михалкой и Тимошкой Гудихиными / Гудиными подозревается - жили рядом и в одно время, других столь же ранних представителей на Вятке нет, только эти трое, - но не доказывается. Вероятно, это одна семья, но мало фактов, кто кому кем, только интуиция, - Терешка Гуда жил по ту сторону Вятки от Мишки и Тимошки Окуловых детей Гудиных/Гудихиных, в 14-км по прямой от них и в 2 км от Истобенска, на берегу Вятки. Скорее всего, Терешка Гуда был речником (в будущем Истобенск станет известен, как центр бурлачества). В этой связи, можно предполагать, что Терешка Гуда ушел от земледелия в сторону речного промысла, перебравшись близко к воде. Терешка Гуда  не является отцом Тимохи и Мишки Гудиных.  Скорее всего Терешке прозвище Гуда передалось в неизменном виде  случайно,  см.  цитату, аналогичный случай:

 

Безлюдихин

единств.раз -1646 г., один человек, парной формы нет

 

Кулихин- Кулин

единств.раз — Пашка Тимофеев Кулихин 1678 г., вероятно его отец Тимофей Кулин из записи «Кирило Яковлев сын Кулин 40 лет, у него дети Гаврило 5 лет, Михей 2 лет, Тимофей полугоду» 1628 г. Итого, обе формы налицо.

 

Грызихин — Гризин

основная форма Грызихин — с 1615 г., много представителей, парная форма Гризин — в записях «Иван Давыдов сын Гризин», поч. Григория Гризина» 1710, 1716, 1719, тот же Иван Гризин записан ранее, как «Иван Давыдов Грызихин, поч. Григория Грызихина» 1706 г.

Разница стирается, как в случ . Мусихин -Мусин, писано тот так , то эдак, равнозначно.

 

Мачихин

пока нет описания

 

Сутырихин- Сутырин

основная и единственная форма на Вятке - Сутырихин, с 1622 г., парная форма Сутырин пока встречена вне Вятки в Уфимском уезде.

 

Панихин-Панин

форма «Панинский луг», «Панин луг» - топонимы с 1592 г., Котел. у., а Панин как фамилия - с 1646 г., Хлын.у. , форма Панихин - известна с 1671 года, Орл. у.,

 

Комлихин -Комлев

Комлевы — с 1622 г. , много

единственный раз в форме Комлихин - в записи «Уварко Комлихин», 1628 г., но при этом его сын - «Демка Уваров сын Комлев» 1628 г.,

 

Зудихин -

единственный раз 1678 г - Коземка Васильев сын Зудихин, видимо, сын вдовы Марьицы Зудихи, 1628 г., из отяцкого починка в Чепецком стане, в этом случае, скорее всего без вариантов, прозвище Коземки по матери.

Зудиных на Вятке нет, но есть каринская (татарская) деревня Зудо, прозвищ она не дала.

 

 

О происхождении прозвищ на «-иха», «--ихин» .

Относительно самого последнего примера с вдовой Марьицей Зудихой , женская версия образования прозвищ с «-иха» широко распространена, цитата:

« вне топонимии формант ‘-иха’ преимущественно означал женщин по мужу: Павлиха – жена Павла, купчиха – жена купца, по занятию (ткачиха, повариха) или свойствам (трусиха)» (с)

Вероятно, так объясняется большинство поздних прозвищ и фамилий на «-иха» и «-ихин», с конца 17-го — начала 18-го го в.в. и позже.А также и и некоторое количество более ранних.

Интересная цитата в поддержку этой т.з, Е.Н . Полякова «Словарь пермских фамилий» 2005 г..: https://vk.com/doc16599883_641816306?hash=u72dpZAvuYjGERZybKA6XQ8ydzf8fL...

 

«В русской антропонимии практически повсеместно известен интересный способ образования женских прозвищ на –иха от основы имени или прозвище мужа: Королиха – от прозвища Король,.. Юрчиха – от имени Юрка. В прошлом, если муж умирал, главой семьи становилась его вдова, имевшая в быту прозвище на –иха. Но в том случае, если в ее доме, в ее хозяйстве появлялся новый муж, ему давали именование, образованное от прозвища жены: Королихин,.. Юрчихин. У членов семьи следующего поколения оно становилось фамилией. Об этом свидетельствуют переписные документы: обычно мужчины с такими прозвищами, переходящими без изменения в фамилии, имели пасынков,… причем у пасынков были фамилии их родных отцов. Например, у крестьянина Оськи Иванова сына Вашихина пасынок Васька Иванов сын Вахов. Видимо жил крестьянин Иван Вах, у него была жена по прозвищу Вашиха и сын Васька Иванов сын Вахов. После смерти Ивана Ваха в его хозяйство пришел новый человек Оська Иванов сын, ставший вторым мужем Вашихи, которого и записали с фамилией, образованной от ее прозвища: «чей муж?» - Вашихин. Однако, в каких-то случаях, видимо, не только второй муж женщины с прозвищем на –иха, но и ее сыновья могли получить фамилию, оканчивающуюся на – ихин …» (с)

Однако, в источнике кажется текст другой, одно из имен написано иначе:

Перепись 1623-1624 г. вотчины Строгановых - https://forum.vgd.ru/post/1865/157959/p5129125.htm#pp5129125

«Деревня Ширинкина ж на речке на Малой же Усолке, а в ней дворы врозни двор Ивашко Степанов с. Тюлевтин с детьми с Евсейком да с Кондрашком, двор Сафонко да Фадейко да Митька Григорьевы дети Батанова, двор Оська Иванов сын Вашихин с пасынком с Оською Ивановым сыном Вахова»

 

Здесь https://nasheopolie.ru/forum/index.php?/topic/175-деревня-кобелиха-и-окрестности/ со ссылкой на : Унбегаун Б. Русские фамилии. Пер. с англ. - М., 1989 г.. и
А. Г. Мосин «Словарь Уральских фамилий», "Екатеринбург", 2000 г

то же самое :

«двор Оська Иванов сын Вашихин с пасынком с Оською Ивановым сыном Вахова»

 

Это форменная ерунда получается, Оська Иванов Вашихин и его пасынок тоже Оська? Иванов ? сын Вахов - не один ли это человек на самом деле, Осип Иванов сын Вахов он же Вашихин, просто ляп писаря.

В общем, это единственный пример подобного рода, который мне попался, но автор цитаты ( затрудняюсь сказать, кто настоящий автор — Полякова, Мосин или Унбегаун) считает такую ситуацию обычным делом (читаем- «обычно мужчины...»), значит таких примеров автору известно больше одного (?) .В этой связи, мой родственник, живший на Вятке, в 1615 - 1628 годах назван однажды без «-иха» Гудиным, а другой раз с «-иха» Гудихиным, а еще в одной записи он есть вместе с братом, но из двоих только один брат записан Гудихиным ( другой — по отчеству -Окулов). Не мог же мой родственник одновременно быть мужем Гудихи и сыном Гудина, а если оба брата унаследовали прозвище матери по отцу, почему один из братьев все-таки записан и по отцу тоже - Гудиным?

Я стою за то, что всё просто - секрета нет, писалось как попало потому что не было четких правил, потому что и то и другое было одинаково с т.з. писаря.Такие ребусы могут случиться в поисках. А точно ли вольный вятский пахарь будет брать подчиненное прозвище жены? В других областях у крепостных 18-го века такое встречалось, что невольных мужьев записывали по жене, а на черносошенной Вятке не знаю, не встречал.

 

Альтернативная версия озвучена Долгушевым В. Г. (лингвист, специалист по русскому языку, доктор филологических наук., 1956 г.р.) в его статье

«К ИСТОРИИ АНТРОПОНИМОВ И ОЙКОНИМОВ НА -ИХА НА МАТЕРИАЛЕ ГОВОРОВ КИРОВСКОЙ ОБЛАСТИ». 1991 г.

Цитата:

«...многочисленные антропонимы на -ихин, встречающиеся в деловых памятниках XV II века несомненно мотивированы ойконимическими топоосновами на -иха (Безлюдиха, Гризиха и т. д.), а не андронимами на -иха, как считал А. С. Верещагин» (с)

 

Категорически!   -«несомненно мотивированы топоосновами» (с).

Долгушев пишет:

«Возможно, ойконимы на -иха были распространены (и) в центральных уездах (Вятки), о чем свидетельствуют многочисленные антропонимы на -ихин». (с)

 Однако же,  штука в том,что антропонимы на Вятке были,  а  топонимов  на Вятке - не было.   Сегодня, благодаря «Родной Вятке» источники доступны в большем объеме. На Вятке не были распространены топонимы на «-иха» - в 16-м и 17-м веках их нет ни единого. Появились  они сильно позже и сам Долгушев это подтверждает, цитата:

«В переписных и дозорных книгах XVII века, относящихся к территории центральной части области, ойконимов на -иха не отмечается, зафиксированы только 2 гидронима - речки Черепаниха (ТВУАК, 1910, с. 103) и речка Ваулиха (ТВУАК, 1910, с. 74), относящаяся к Истобенскому тягловому стану (ныне Оричевский р-н). Ойконимы на -иха отмечены нами лишь на крайнем юго-западе исследуемой территории — в бывшем Царевосанчурском уезде: Голодяиха, Локуниха, Кузнечиха, Скуриха (ТВУАК 1906, V—VI, с. 214, 216, 224, 256)» (с)

 

Указанные Долгуешевым два гидронима, две речки, сами получили названия по имени местных жителей, так вторая речка— от починка Ваулинского, соотв-но от мужского нецерковного имени «Ваула» . И это поздние названия - 1678 г., в более ранних переписях речка Ваулиха написана без «-иха» - Вауленка. Соотв-но эти гидронимы не могли дать прозвищ на «-ихин». Они и не дали.

Традиция ойконимов с «-иха» на Вятке до 18-го века полностью отсутствует, исключение южно-западные районы. Только с 18-го века топонимы с «-иха» начинают появляться , притом гидронимов возникает намного больше, чем ойконимов. То есть, живые люди и традиция прозвищ на «-иха» лет на 150-200 опередили топонимическую традицию на «-иха». Если принять к сведению высказывание Долгушева - « несомненно топоосновами», то к началу 17-го века на Вятке уже присутствуют в заметном количестве прозвища, образованные от топономической основы с «-иха», а сама топооснова еще долго отсутствует, стало быть, коль ранние вятские прозвища на «-ихин» не имеют под собой местной топонимической основы, получается, что эту основу надо искать за пределами Вятки ? Значит надо признать всех ранних носителей прозвищ на «-иха» в недавнем прошлом переселенцами из других регионов. Это же очень важный вывод получается!

А если вернуться к «женской» версии происхождения? Женские прозвища могли быть местными, если вообще к интересующему нас моменту времени они существовали, эти женские «-ихи», в принципе. А еще есть небольшая проблема - как однозначно отличить мужские «-ихи» от женских? Вот на Вятке в конце 16-го века известны мужчины Скуриха Мусихин и Васька Шутиха, внуки Скурихи (мужской род, Скуриха это он, а не она) - соотв-но Скурихины, а Шутихи (мужской род) —соотв-но Шутихины, женского объяснения не требуется. Были и другие мужики с условно «женскими» прозвищами, их надо выявить, см. список прозвищ выше.

В этой связи, цитата:

« Ю. С. Азарх  (1929 - 1998) — советский и российский лингвист, специалист в области исторической и диалектной морфологии и словообразования русского языка, один из наиболее видных представителей диалектологической школы Р. И. Аванесова и крупнейший специалист в области русского диалектного словообразования, доктор филологических наук (1983) считала, что прозвища с «-иха» женского рода от имен существительных, обозначающих наименования лиц мужского пола, появляются в деловой письменности только с конца XVI века, а до того встречаются лишь единичные случаи, до начала X V III века женские «-ихи» были непродуктивны, поскольку функционировали мужские прозвища на -иха. Так, большое число ойконимов на «- иха» Бежецкой пятины служит косвенным доказательством отсутствия женских прозвищ на -иха». (с)

В противовес Ю. Азарх, В.Г. Долгушев пишет на основе вятских источников:

«Что же касается женских личных прозваний на -иха, то материалы деловых документов Вятского края показывают, что суффикс -иха был продуктивен для образования женских прозвищ на -иха уже в XV II веке. В дозорной книге князя Ф. Звенигородского упоминаются «нищая вдова Ержиха» и «нищая вдова Овдотьица Жилиха»(ТВУАК,1906, I I I— IV, с. 5, 7, 1615 г.).В расходных книгах XV II вв., написанных на данной территории, отмечены следующие андронимы — Костиха, Логиниха, Офо-

ниха, Романиха: Дано за росаду на воеводцкой двор Костихе Щукине 23 алтын 2 денги (Р. кн. Ф. Волокит., л. 31, 1675 г.); Купили у Логинихи Пивоваровы (Р. кн. Т. Загр., л. 105 об., 1674—1675 гг.); Куплено на воеводцкой двор холст на мешки 13 аршин. Дано ... Офонихе Зевенале жене... (Р. кн. Ф. Волокит.,л. 30, 1675); Дано за Лыка Петрушке Романихину (Р. кн. Ф.Волокит., л. 39 об., 1673— 1676 гг.).Для обозначения незамужних женщин использовались прозвания с аналогичным суффиксом, образованные от основ собственных имен женского рода: Дано Машихе Суботине дочере два алтына, что она сажу сметала и мыла воеводцкую черную горницу и в огородчике лук и чеснок полола (Р. кн. Ф. Волокит., л. 28 об., 1673— 1676 гг.).» (с)

 

Тогда я не понимаю логику Долгушева.  Почему  он говорит про "несомненно топонимическую основу прозвищ с «-иха»" , на каком основании? Ведь ранние женские прозвища с "-иха"  доказаны.    Может быть я что-то упустил в его рассуждениях.

 Интересны самые ранние женские примеры, а именно вдовы Ержиха и Жилиха -1615 г., первая скорей всего жена Ердякова. Вторая не иначе как Жилина. Обе фамилии известны на Вятке, а ведь фамилий Ержихин и Жилихин то не родилось. Всё закончилось на самих вдовах, дальше них их прозвища не пошли.

Другие примеры у Долгушева более поздние и поэтому не интересны. Я добавлю еще два ранних примера из базы данных «Родной Вятки» :

-вдова Овдотьица Щуплечиха, 1628 г. - явно от прозвища мужа Щуплецов, с 1622 г.

-вдова Марьица Зудиха, 1628 г. , кроме того есть Коземка Васильев сын Зудихин 1678 г, вероятно её сын, видимо муж Марьи имел прозвище Зуд, на самом Зуде всё и кончилось, осталась от Зуда только вдова Зудиха и её сын Зудихин, угасшее прозвище -ни Зудовых ни Зудиных  тоже  на Вятке не появилось.

Конечно, есть подозрение, что ранние женские «-ихи» выловить сложнее по той простой причине, что женщины намного реже попадали в поле зрения писарей. Женские прозвища с «-иха» на Вятке в самом деле встречаются рано и теоретически могут быть основой для мужских прозвищ на « -ихин» . Только вот Долгушев об этом тоже знает, и тем не менее, категоричен  ( "несомненно от топоосновы").

В своей статье В.Г. Долгушев подводит итоги:

«Таким образом, можно сделать некоторые выводы относительно времени появления на территории Кировской области ойконимов на -иха:

1) ойконимы на -иха образуются морфологическим способом словообразования - аффиксальным — при помощи присоединения суффикса -иха к личным и апеллятивным основам имен существительных;

2) ойконимическая словообразовательная модель на -иха распространяется на данной территории в XV I— XV II вв. наряду с аналогичной гидронимической

словообразовательной моделью. На юго-запад данного региона ойконимы на -иха проникают с территории Нижегородско-Суздальской земли из их основного эпицентра распространения — междуречья Оки и Волги через низовья Ветлуги и ее среднее течение. В центральную часть области ойконимы и гидронимы на -иха проникали с. севера из бассейна Северной Двины, р. Юг и низовий Сухоны вместе с колонизацией данной территории но рекам Моломе и Вятке.Об этом свидетельствует большое количество ойконимов на -иха в самом северо-западном районе Кировской области — Подосиновском.

3)В X V III— XIX веках, в национальный период, топонимическая словообразовательная модель на -иха становится необычайно продуктивной в разговорной речи, что находит отражение и в официально-статистической документации.» (с)

 Обращает на себя внимание фраза пункта 2) : о «многочисленности ойконимов на севере Кировской области, как свидетельство пути распространения и проникновения «-иха» на Вятку.» (с)

Я попробовал найти многочисленные ойконимы на севере Кировской обл. в 17 веке и не смог. Нет ни одного. Ойконимы с «иха» сосредоточены в Вологодских уездах, далеко от Вятки и только-только самым краем слегка задевают западные районы, относящиеся ныне к Вятскому региону, прилегающие к реке Юг.

Вот в Бежецкой пятине 16 -го века огромное число ойконимов на «-иха», но нет гидронимов, и нет прозвищ, выше см. цитату Азарх, мужские прозвища спрятаны в ойконимах. В 17 веке чем дальше на северо-восток, тем реже встречаются ойконимы на «-иха» , на весь Устюжский уезд по ссылке https://1670.ru/census/1678/ustyug/vokhma/ в 17 веке топонимов с «-иха» набралось 17 штук, и абсолютное большинство из этого числа находится в нынешней Вологодской области , прилично западнее Подосиновской волости и западнее Орловской волости , в самой Орловской волости Устюжского уезда обнаруживается единственный ойконим с «-иха» - Кузнечиха. Фамилии, образованной от «Кузнечихи» на Вятке нет, насколько помню, в Устюжском уезде такая фамилия — Кузнечихин - тоже не появилась.

На Вятке ранних селений с «-иха» вообще нет, совсем, они появятся, но намного позже и для меня интереса не будут представлять. А те малочисленные починки и деревни, что есть в наличии на ранней Вятке - починок Скурихинский, деревня Мусихинская и подобные - так они сами образованы мужскими прозвищами Скуриха, Мусиха, т.е. всё очень близко близко к тому, как оно было в Бежецкой пятине Новгородской земли — починок Окула Гудина = Окулиха, починок Петьки Деревяги - Деревяжиха, и т.д. По идее Долгушева, от этих топонимов как бы «отраженной волной» могут возникнуть прозвища мужчин - Окулихин, Деревяжихин и т.д.

Что же получается, традиция именований нас. пунктов на «-иха» в своем движении с запада на восток сильно отстает от людей -носителей прозвищ на «-ихин», примерно на век -полтора. Сложно, но можно, по Долгушеву я представляю эволюции так, сначала в одном регионе по принадлежностному принципу дается название починка , через добавление суффикса «-иха», пример:

- починок, в котором живет Гуды записывается как Гудиха, следующем документе название починка Гудиха переходит на жильцов - Гудихины, Гудихины перебираются на Вятку, основывают починок Гудихинской. Идет время, топонимы с «-иха» становятся популярны на новом месте ( спустя 150-200 лет после прибытия людей носителей прозвищ) и начинают жить своей жизнью, мужские собственные прозвища сменяют женские , топонимически в «-иха» начинает вкладываться другой смысл.

Тогда вопрос, где искать топооснову вятским прозвищам? Например, вятские прозвища Тимохи Окулова сына Гудихина и Михалки Окулова сына Гудихина, записанные в 1615 году могут быть связаны с бежецким починком под названием «Окулиха и Гудино тож» во дворе которого жил сам Окул , согласно книге 1545 г. Другой пример : пара прозвищ Коковихин и Коковин, возможно, ведет происхождение от р.Кокова (Пинежской, Арханг.) или от деревень Кокова и Коковиха Вологодской области.

Это все конечно только как варианты к рассмотрению, из множества других.

 

Продолжение следует..