Переселение

Лобанов Наум, сын Никиты, внук Селиверста в 1885 году надумал в новых местах счастья искать. Сама жизнь вынуждала действовать реши-тельно: община крепла и костенела, ее устои зачастую мешали крестьянам. Забор тот был хорош, да столбы гнилы.

Лобановы издревле не чурались труда, дело у них спорилось, и хозяйство никогда не было в упадке. Однако реформы, последовавшие за отменой крепостного права, многое изменили. Крестьяне лишились лесных угодий, а промыслы стали малодоходны или недоступны. Наум не относился к тем селянам, которые после сбора урожая всю зиму лежат на печи. Ведь деятельный хлебопашец, выполняя кустарные работы, получал дополнительный доход. Люди бурлачили, охотились, рубили и вывозили лес. А потому промыслы были важны. Конечно, хотелось иметь обрабатываемую землю в собственности. Постоянный передел участков в общине не способствовал их унавоживанию и сдобриванию. Даже у рачительных крестьян урожай совсем оскудел. Да и распределение наделов вызывало меж людьми разногласия – от распрей житья не стало. Вместе с тем семьи росли, и прокормиться стало сложнее – недостаток возделываемых площадей провоцировал голод.

В те годы государство, стремясь увеличить поступления в казну, поддерживало желание людей осваивать новые территории. Община тоже имела от этого выгоду – решалась проблема малоземелья. А потому власть хлеборобам не препятствовала, а мир помогал, чем мог. Крестьяне начали уходить в южном и восточном направлении. Много разных историй об этом слышал Наум. Громадные пространства свободных земель влекли и обездоленных, и богатых. Чаще всего вятчане перемещались в Уфимскую губернию. Там было немало выходцев с Вятки, а свои всегда приютят в пути и помогут в устройстве. В других местах – на востоке – старожилы встречали недружелюбно. Ходили слухи о стычках с коренными жителями и выдворении пришлых, якобы из-за самозахватов угодий.

Лобанов тоже решился на переселение и в волостном управлении получил ходаческое свидетельство. В документе были указаны фамилия, имя и отчество ходока, места проживания и следования, число душ в семье. Наум разузнал об особенностях переезда: чугунки тут сроду не было, а потому для перемещения использовались пароходы и подводы.

Непросто приходилось переселенцам, выбравшим водный маршрут. Способности пароходных компаний были ограничены и на пристанях образовывались большие очереди. Днями и неделями ожидая убытия, люди проедали последнее. Тех же, кто поднялся на борт, в путешествии ожидали ужасные условия, ведь переселенцев пускали без меры. Антисанитария и скученность способствовали распространению хворей. С каждого рейса сходили десятки больных. Чаще всего от инфекций погибали дети, но иногда и целые семьи.

На судно вещей много не возьмешь – не более одного-двух мешков. В подводах же можно везти достаточно скарба, и остаться после всего при лошадях и телегах. А по затратам выходило соразмерно. Решили посуху. В октябре 1885 года Наум отправился искать участок. Благодаря родственникам земляков, устроившихся на башкирской земле ранее, было ясное понимание, куда лучше ехать. На востоке губернии каменистая почва не подходила для землепашества и принадлежала горнозаводчикам. На севере местность лесистая, а на левом берегу реки Белой – степная. Выбор пал на Стерлитамакский уезд.

Лобанов верхом на коне объезжал округу и расспрашивал о продажных землях. Спустя несколько дней он набрел на починок Ефима Микрюкова. В чаще обнаружились времянки других поселенцев – недавно тут завершилось межевание участков уфимского дворянина Падейского. Наум осмотрелся: покрытая строевым лесом, склонная к востоку и перерезанная отлогими оврагами местность устроила ходока. Разузнавши подробно об условиях покупки, он решил вступить в товарищество. После оформления документов Лобанов неделю обустраивал место – валил лес и выкорчевал кустарник. Подходящую для строительства древе-сину крестьянин отложил на просушку. Умелый человек одним топором чудеса творит. На том и повернул восвояси.

Осенью 1886 года, после сбора урожая, распродав пожитки, скот и постройки, Лобановы были готовы к убытию. Несколько телег стояли у распахнутых настежь ворот, старший сын Пётр наряжал последнюю подводу. Крытые лубом будки были наполнены разным скарбом. Родственники обнимались, плакали и напутствовали друг друга. Непросто было покидать старину. Когда семейство расселось по повозкам, Лобанов подошел к избе и снял шапку. Он что-то прошептал и, поклонившись дому и провожающим, вскочил на лошадь. «С Богом!!». Караван двинулся в путь.

В дорогу переселенцы взяли хлеб, сухари и прочее продовольствие. В одной из котомок везли самовар, чтобы в чужих местах не пить сырую воду. На ночлег останавливались в поле. Лошадей не распрягали, дабы здешние не увели. А к мордам животных привязывали торбы с овсом, чтобы избежать ссор с владельцами лугов из-за подножного кормления.

На дюжинный день Лобановы достигли Казани. Город был срединным пунктом в пути и местом пополнения провизии. До сего времени питались своими припасами, теперь же закупили хлеб и запаслись водой. Всю дорогу до Уфы было ветрено и дождливо. Проезда совсем не стало, и телеги вязли в распутице. Промозглыми ночами семья пыталась согреться в хилой кибитке. Однако никто в болезни не слёг, сдюжили все.

Спустя три недели хода переселенцы переночевали всего в десяти верстах от цели. Пробудившись, на свою полянку они заезжали в лучах восходящего солнца. Лобанов спешился, перекрестился и поклонился позднему осеннему рассвету. Предстояло ставить избу, готовить поле и пройти первую зиму. Впереди много работы, но, идущий осилит дорогу.

 

"История России в летописи рода Лобановых" 2024 г. , очерк 30