Повесть о детстве 5

Опубликовано сб, 16/08/2025 - 19:50 пользователем skygrad

Восьмилетняя школа номер 5

По разнарядке того года, мне выпало ходить в 5-ю школу, хотя гораздо ближе была другая, - 1-я. Маме пришлось долго упрашивать директора Чащина принять меня. Он знал моего отца, работавшего когда-то у него, и потому не хотел брать к себе его сына, потенциального хулигана. Опасения не оправдались, больших неприятностей учителям этой школы я не доставил.

За отсутствием зала, все торжественные мероприятия проходили в длинном коридоре на втором этаже здания дореволюционной постройки. В прошлом тут были присутственные места и полиция с небольшой тюрьмой в школьном дворе. Первоклассники сидели на стульчиках возле чуть приподнятой сцены. В соответствии с последними директивами партийного вождя, в своем приветствии директор произнёс запомнившиеся мне слова: "Вы, сидящие в первых рядах, будете жить при Коммунизме!"

В 3 классе на уроке природоведения нас заставили измерять этот коридор. Кто не ошибся, намерил 26 метров. После хлопотной процедуры, наша учительница важно объявила, что крупные киты на пару метров длиннее нашего коридора!

Ходить в школу надо было по грязной не асфальтированной дороге, пересекавшейся двумя ручьями. Особенно тоскливо подниматься по утрам зимой. На улице темно как ночью. Будила меня бабушка с большим трудом. Я спал на ходу, что-то вяло жевал под ее ободряющий говор. Затем она помогала мне одеться, натягивая согретые на печи рукавички и валенки - единственное приятное ощущение от начала дня...

В школе почти всегда царил полумрак, особенно в коридоре первого этажа, редкие лампочки едва тлели красновато-желтым светом. Печное отопление добавляло сходство с баней или преисподней: жерла дымящих топок выходили в коридоры, возле них вечно лежали огромные поленья. Лишь к 5-му классу после возведения пристроя со спортзалом появилось центральное отопление. Черный ход из-под лестницы выводил на обширный школьный двор, плавно переходящий в пустырь. Во дворе как напоминание о суровом прошлом торчала небольшая тюрьма (КПЗ, камера предварительного заключения на тогдашнем сленге). В одной из ее пустых камер проживала семья одноклассника Калинина, мать которого работала школьной уборщицей... За тюрьмой на пустыре виднелась пивнушка по прозванию Бабье Горе. Мальчики постарше бегали туда на переменках за пятикопеечными пончиками - жареными в масле треугольными пирожками с приторно сладким повидлом. В школьном буфете на 10 копеек можно было взять стакан чая или лимонада с булкой. Я часто брал целую бутылку. Однажды не успел ее допить - забренчал звонок... На другой день буфетчица в придачу к новой порции лимонада выставила мне вчерашнюю едва початую...

В начальных классах я сидел на уроках смирно, как Чичиков прилежно сложив руки и внимательно слушая учительницу, числился отличником и примерного поведения. Преуспевал я во всем, но особенно в арифметике и чистописании, в коих мне не было равных. Меня ставили в пример, тогда как нерадивых и неуспешных распекали за внешний вид и высмеивали за безграмотность. Несмотря на это, первая учительница пользовалась уважением у большинства родителей и учеников. Помню, как однажды класс притих, когда она зарыдала при чтении нам вслух повести про маленького разведчика Ваню Солнцева.

Первые годы моего обучения прошли относительно мирно, я успевал во всех предметах, мне как отличнику покровительствовали. Хотя и тут были пятнышки. Врачиха, проходя по рядам, частенько заглядывала в наши головы. Результаты потом обнародовали на родительском собрании, что вызывало недовольство некоторых прилично одетых дам: "Да, вы придите ко мне домой! У нас чистота-порядок каких ни у кого нет!" Однажды врач испугала меня неожиданным возгласом: "Ой, вошь!" Но тут же поправилась, сказав, что пошутила... Чтобы пресечь болтовню на уроках, за парты садили парами - мальчиков с девочками. Ко мне обычно подсаживали не успевающих по математике, чтобы набирались ума-разума. Для урока физкультуры девочки переодевались отдельно. Мальчики делали это прямо за своими партами, потом вереницей бежали в трусах и майках по школе. И вот в момент переодевания меня приспичило. Если по пути забежать в туалет, то наверняка опоздаешь на урок, да, и передвигаться по школе в спортивном неглиже в одиночку казалось стрёмно. Выждав пока все парни выскочат из класса, я, не долго думая, облегчился в парту своей соседки. Понятно, что после физкультуры я застал ее крайне возмущенной: "Какой гад водой залил?! Вот понюхай, не пахнет!?" - сунула она мне в нос... Особенно пострадал дневник.

С первого класса всех нас зачислили в октябрята - прилежные ребята. Они должны были быть опрятными, носить на груди звездочку с изображением мальчика с кудрявой головой и любить дедушку Ленина, портреты которого висели во всех классах и коридорах.

После 10 лет стали принимать в пионеры, сначала отличников, потом всех остальных. В последнюю очередь второгодников, отпетых хулиганов и двоечников. В классе из 33 человек у нас был только один такой. Елькин, заходя в школу, вытаскивал из кармана помятую линялую тряпицу, отдаленно напоминающую пионерский галстук, и, нехотя, привязывал ее к своей вечно немытой прыщавой шее. Во время праздничных шествий они с Тебеньковым (начинающим классным хулиганом) вместо слов пионерского гимна орали свои любимые матерные словечки: "Пятиконечная п.... и красный х.. на шее!" Впрочем, ко всей этой политике отношение большинства взрослых было уже с понимающей ухмылкой. В грядущий "коммунизьм" с каждым годом верили всё меньше. Особенно после свертывания новаций и демократизаций недолгого периода Хрущева. Помню, не задолго до свержения лысого "кукурузника" по школе ходила замусоленная рукописная прокламация (притащил ее, конечно, Елькин), в ней печатными буквами описывались тяготы народа и засилье начальства. Недовольство бестолковыми реформами нарастало. Полки магазинов пустели, вместо любимых детьми пшеничных булочек с изюмом по 10 копеек пекли кислые ржаные "хрущевские булки" - за восемь.

В пятом классе с началом раздельного преподавания предметов вместе с покровительницей Зоей Георгиевной пропала и моя отличная успеваемость. Появились тройки и даже двойки. К математике и точным наукам у меня были способности, остальные уроки я просто не учил. Само собой получалось рисование и черчение. Я поступил в художественную школу и потому видел себя вскорости настоящим художником. Поэтому игнорировал не нужные мне историю и литературу. На мою беду, знакомая с мамой учительница пения вовлекала меня в свою хоровую деятельность. Лишь после случившихся ангин она отстала от меня.

Сергей Павлович Загарских - учитель истории - выше тройки мне никогда не ставил. Эх, знал бы он, что спустя всего 40 лет этот оболтус станет почти таким же известным краеведом как он! Слушать его пространные рассказы о древнем мире было увлекательно, но дисциплина на уроках хромала, отчего "Силя-Паля" смешно сердился и выходил из себя: "Садись, два!" Некоторые учителя для поддержания порядка использовали подручные предметы - метровые линейки и указки. Математичка Андриец, вооружась большим деревянным треугольником как пистолетом, тыкала его острым углом очередного "олуха". Любимым ее восклицанием было "Ах, ты, Чёртова перешница!" Учителя-коммунисты по обычаю своих партийных сборищ на время классных собраний любили запираться изнутри посредством ножки стула, задвинутой в ручку двери, что вызывало неприятное ощущение отрезанности от мира и свободы. Учительница русского и литературы Зоя Ивановна была обо мне невысокого мнения, но это не помешало ей разглядеть мои графоманские наклонности и оценивать некоторые мои вольные сочинения на "пять". Доставалось мне и от физрука Шуткина, добивавшегося от своих воспитанников высоких спортивных результатов. На первом занятии в новом спортзале он заставил всех нас бегать по кругу 45 минут. Потом на его уроке я свалился с перекладины и сломал руку. Испугавшись, он завел меня в умывальник, где сунул искривленную конечность под холодную струю и тут же отпустил домой. За ночь рука опухла и жутко разболелась. Мать повела меня в поликлинику. Там как раз оказались практиканты, которым меня сплавили для опытов, но мама не дала, настояла чтоб смещенный двойной перелом вправляли и затем накладывали гипс настоящие санитарки. Физруку дали выговор, и он надолго отстал от меня, а я отстал в физподготовке. В общем, воспоминания о 5-ой школе остались не радостные. В самом конце 8-го класса я заболел и на выпускном не присутствовал.

На улице я был, пожалуй, самым младшим, это отчасти ограничивало мое общение. Кроме того, бабушка и мама вечно остерегали меня от дальних отлучек в соседние кварталы. Пугали Косаревским Логом - это глубокий овраг речки Козульки, пересекающий ул. Ленина. Одноклассник Миша Нестеров жил неподалеку, поэтому я, все-таки, отваживался там бывать. Летом овраг зарастал крапивой и кустами, а зимой превращался в головокружительные горки для катания на санях и обрезанных лыжах. Еще десяток лет назад мне часто снилось, как я пробираюсь по его крутым склонам... Однажды я проходил через него прямиком в центр города. Но меня остановили двое парней, спросили, кого знаю из местных, я назвал Мишу, и они отстали... За проход требовали деньги, копеек десять. Вообще, ходить одному даже днем по городу было опасно. Это обстоятельство и подтолкнуло меня к более близкому знакомству с одноклассником Тебеньковым, страшноватым на внешность мелким хулиганом и двоечником. С ним без опаски можно было идти из школы, или в кино. Ему же, видимо, льстило знакомство с умным мальчиком, в начальных классах отличником, коллегой по химическим опытам и ближайшим соседом, этим определились наши с ним товарищеские отношения, хотя более несхожих мальчиков трудно представить. Рыжий и конопатый круглоголовый Тебень был вечным двоечником и хулиганом. Его проделки и мелкие пакости можно описывать бесконечно. Он также обогатил мой лексикон похабными анекдотами и поговорками типа "надо уметь кошку еть, чтобы не царапалась!"

Тощая классная сталинской закваски вечно склоняла и ругала его, колотила метровой линейкой, тыкала треугольником, обзывала всяко: "Чо ты свою луну выставил!? Тебень, ты и есть, Тебень!" Тот в ответ нагло ухмылялся и что-то ворчал. Дурное влияние распространялось и на меня. С Тебенем идти после занятий было спокойно, никто не прицепится. Один раз только я стал свидетелем, как его слегка отлупили, наверно кому-то навредил. Самой невинной шалостью Сани было вытаскивать письма, журналы и газеты из почтовых ящиков, или поджигать их в случае невозможности похищения. Добычу он наскоро просматривал, тут же рвал и бросал. В магазине химтовары мы с ним покупали реактивы для наших химических опытов. Особенно ему понравилась серная кислота. Он капал ее на сиденья парт и стулья учителей, заливал в висячие замки, чтоб спустя пару дней легко открыть дверь соседского сарайчика, а также под моим техническим началом готовил взрыватели в бутылках. К счастью, наша заветная мечта - изготовить мощную бомбу - так и не осуществилась.

Одно время после школы мы с ним ходили в кино. Особенно запомнился комедийный французский "Оскар", который смотрели три раза.

В сентябре всех школьников с 4 класса гоняли в колхозы на уборку картошки. С каждым годом всё дальше от города, но неизменно своим ходом. Помню, до Опорного и обратно меня подвозил Мишка на взрослом велике своего старшего брата. В 8-ом классе ходили на поле в районе Скоково. Через три дня работа эта поднадоела, и в обеденный перерыв мы с Тебенем смотались в ближние заросли, и далее обходным путем не спеша подались домой. Домашние продукты пошли на закуску у костра. Тут же попробовали курить ароматную травку. Уже в виду города Тебень подпалил копну соломы, ветер понес огонь по полю и пожар охватил большой продолговатый стог. Мы еле унесли ноги и любовались столбом дыма издали.

Наши побеги и похождения потом долго обсуждали в школе, но всё свалили на Тебенькова. Моей матери внушали чтоб не давала мне дружить с ним. После 8-го класса наши пути разошлись, я пошел учиться дальше в другой школе, а Тебень устроился где-то работать. До меня потом доходили слухи о его подвигах - драках и мелком хулиганстве. В 80-х я иногда встречал его, потом узнал о смерти от туберкулеза.

В квартале от меня на углу жили братья Жуковы, старший был моложе меня на год и учился в другой школе. Однажды я подрался с ним, повалил на землю, но с великодушным презрением произнёс: "Лежачего не бью!" Это обстоятельство препятствовало нашему сближению, но как-то в одно лето мы подружились. Играли с Витей в песке на дороге возле его дома, совершали мены мелких вещичек, в компании других ребят ходили в лес и на реку.

До 12 лет я был довольно крепкого сложения, в классе относился к числу рослых пареньков, выше меня были только трое: Елезев, Тебеньков и Бубнов. Последнего звали Четырехпалый, у него не хватало мизинца на левой руке. Когда в 4 классе к нам попал второгодник Зязев, мы с ним на равных боролись на переменках. Но в 5 классе у меня случились неприятности со здоровьем. Недолеченные ангины дали осложнение. Медицина в ту пору была дикая, никто особо не наблюдал за нами до первой призывной комиссии. Для ускорения выздоровления я съел зараз оставшийся десяток таблеток... После чего с месяц маялся неприятными ощущениями перед засыпанием... Осенью при осмотре школьный врач обнаружила шумы в сердце, и выписала направление в поликлинику на обследование. Но эту бумажку я выбросил. Тогда же сломал руку на уроке физкультуры. В общем, я стал физически отставать от сверстников. Если в начальных классах в шеренге мальчиков из нашего класса по росту занимал почетное 4 место, то к выпускному переместился в середину.

Из одноклассников я жил дальше всех от школы, в ту пору почти окраинном районе с названием Светлицы. Кварталы к северу от Первомайской застраивались уже на моей памяти в 60-х годах. Одноклассники жившие ближе к центру составляли особую группировку, больше общались, бродили по городу с его суетой, магазинами, двумя кинотеатрами, детским парком и стадионом на берегу реки, базаром и много, чем еще занимательным. Мне всё это богатство открывалось с задержкой на несколько лет. Светлицкая детвора увлекалась походами на природу к ближним опустелым деревням и заброшенным мельницам на Спировке и за Игрушкой. Забирались и дальше: к Пестовым, Ремзаводу, на Александровскую дачу... Помогали в этом велосипеды. Сначала у меня был "Школьник", а потом подростковый.

Вы здесь

Комментарии