И вновь о Вятке. Вятский герб

Учитывая всё прочитанное в альманахах "Герценка: вятские записки", подхожу к этой теме аккуратно. Начну со статьи Д.М.Захарова "Вятский герб: происхождение, становление, синематика". (Герценка: вятские записки, вып. 6) В истории российской геральдики вятский герб занимает особое место. Будучи одним из самых старых, он оказал влияние на символику нескольких городов: Пскова, Вологды, Великих Лук, Соликамска, Мурома, Олонца и других. Устойчивость вятского герба объясняется, по-видимому, тем, что основной его символ – натянутый лук со стрелой, – опираясь на местные традиции, в конечном итоге восходит к великим культурам древности, из которых человечество черпает до сих пор многие художественные образы, хранит их архетипы. Однако официально вятский герб, как и большинство гербов российских городов, был утверждён сравнительно поздно – во времена царствования Екатерины II, в связи с реформой местных органов власти...

С 1781 г. вятский герб начал изображаться на печатях городских учреждений, он становится известен каждому вятчанину доподлинно, воочию. Ситуация предшествующего периода была парадоксальной: вятский герб существовал отдельно от Вятки и вятчан. В 1724 г. Герольдмейстерская контора при Сенате под руководством графа Санти разослала запросы о гербах во все губернии и провинции. На вопрос о городской эмблеме Вятская канцелярия отвечала отрицательно. А между тем к началу XVIII в. вятская эмблема была хорошо известна по ряду достоверных источников. Приведём основные из них, следуя обратному хронологическому порядку. Прежде всего, необходимо отметить печать Сибирской губернии, на которой наряду с тобольской и пермской печатями имеется и вятская. Это всё та же рука с луком из облака, изображение ориентировано справа налево, по обшлагу рукава одежды можно судить, что стрелок облечён в рясу или кафтан, а не в доспех.

Далее с кратким комментарием следуют те серии областных замельных гербов Московской Руси, которые введены в научный оборот А.Б. Лакиером и дополнены А.В. Арциховским⁴.

Во-первых, большая государственная печать в дневнике австрийского дипломата Кобра (1698–1699 гг.). Одной из 32-х эмблем, данных по окружности печати, является вятская, сопровождённая надписью: «Vitatsky». Она отличается от изображения на сибирской печати тем, что рука стрелка обращена слева направо, рукав облегает её плотно, и, можно предположить, что стрелок в доспехе. Правая ориентация руки не случайна – она предписана для фигур строгими правилами европейской геральдики, которым российская следовала далеко не всегда. Из этого факта можно сделать тот вывод, что вятская эмблема не заимствована с Запада, а восходит к восточноевропейскому прототипу.

Во-вторых, рукопись 1672 г., известная под именем «Большая Государственная книга, или Титулярник». Составленный при царском дворе, «Титулярник» явился проводником западноевропейских новшеств в русскую жизнь. Естественно, что в нём вятский герб дан в «западной» ориентации – слева направо. В «Титулярнике» впервые появляется крест как атрибут вятского герба, с тем, чтобы умерить его слишком уж откровенное языческое звучание.

В-третьих, гербовое знамя царя Алексея Михайловича, на котором вышиты 15 гербов, их рисунки остаются неизданными из-за плохой сохранности ткани, но известен царский указ 1666 г. об изготовлении этого знамени, в котором имеется интересующее нас описание: «Печать Вятцкая, на ней рука человека стреляет из лука».

Важно отметить, что русская геральдика, не переделанная на западный образец, выводит свою символику из печати, знака собственности («знамени»), наконец, из тюркских и иранских тамг, а не из рыцарского герба. Слово герб появилось у нас только в конце XVII в., в царском указе 1692 г. оно применено к Ярославлю⁵. Но М. Фасмер относит его появление в России к 1644 г. со значением «привилегия», польское и чешское слово герб он выводит из средневерхненемецкого «erbe» – наследство⁶.

В-четвёртых, 16 гербов наведены финифтью на золотой тарелке Алексея Михайловича. Здесь вятская печать являет собой подчёркнуто сложный лук с ненапряжённой тетивой, сопровождающая её надпись кратка: «П В». Ориентация лука справа налево, то есть «русская».
В-пятых, 12 гербов вышиты серебром и золотом на завесе спинки трона Михаила Фёдоровича. Современные учёные определяют эту завесу как саадачный покровец (саадак, сагайдак, сайдак – чехол на лук, колчан). На нём лук предстаёт в напряжённом состоянии, стрелу и тетиву удерживает рука в доспехе, ориентация лука справа налево.

В-шестых, 24 областных герба вырезаны на большой государственной печати Ивана Грозного, двенадцать из них на лицевой (аверс) стороне и столько же на оборотной (реверс). Долгое время печать была известна лишь с лицевой стороны по грамоте Лжедмитрия 1605 г. В результате исследования Н.П. Лихачёва эта же печать обнаружена в Стокгольмском архиве на русско-шведских договорных грамотах 1583 и 1584 годов, теперь стал известен и её реверс. По мнению исследователя, печать была изготовлена в 70-е годы XVI в. На её лицевой стороне восьмой по счёту по часовой стрелке расположена «Вятьцкая печать». Эта надпись окружает изображение натянутого лука со стрелой, какие-либо иные атрибуты отсутствуют, перед нами вятский герб в начальной стадии его формирования (рис. 3).

Далее в статье идёт обоснование: "можно предположить, что рука и облако при отсутствующем кресте символизируют не Божий промысел (в частности, кару, как принято считать), а особенности военных действий вятчан, наследников воинского искусства новгородцев. Самой характерной чертой его было умение воевать малым числом за счёт внезапного появления перед противником, под покровом ли ночи, или с тыла из леса, или сплывая бесшумно на ушкуях. В языке такое умение передаётся оборотом «свалиться, как снег на голову», а в виде символа эта идея может быть передана возникающей из облака рукой.можно предположить, что рука и облако при отсутствующем кресте символизируют не Божий промысел (в частности, кару, как принято считать), а особенности военных действий вятчан, наследников воинского искусства новгородцев. Самой характерной чертой его было умение воевать малым числом за счёт внезапного появления перед противником, под покровом ли ночи, или с тыла из леса, или сплывая бесшумно на ушкуях. В языке такое умение передаётся оборотом «свалиться, как снег на голову», а в виде символа эта идея может быть передана возникающей из облака рукой".

Вернёмся же к начальной стадии формирования герба. Обратимся к статье Е.М.Дрогова "Геральдическая историография: проблемы изучения" (Герценка: вятские записки, вып. 17) на Круглом столе "Проблема фальсификации вятской истории: кто виноват и что делать" - 2010 год.

"Исследования вятского символа – натянутого лука со стрелой, его генезиса и семантики, ещё далеки от своего завершения...", - пишет автор. С этим я согласен. И с его критикой в адрес фольк-историков - тоже. Приводить претензии к ним не буду.  Есть у Евгения Михайловича Дрогова одна подсказка, обращённая не только к А.А.Маркову, профессиональному историку, но, полагаю, и к тем самым фольк-историкам или краеведам, к которым я и себя отношу:

"Опуская некоторые мелкие неточности в рассматриваемой статье. Маркова, не могу не остановиться на символе Казани – драконе, или точнее «зиланте». Если бы автор попытался вникнуть в тему, то он бы увидел, что коронованный зилант на двух лапах имеет местное, не «навязанное извне» происхождение, и положительное значение, и ничего общего с четырёхлапым змием, поверженным всадником московского герба, не имеет. Зилант – не «полудохлая змеюка из-под ног московского князя <…> в непотоптанном виде»¹⁸, как пренебрежительно выражается автор, не враг, а «добрый дракон» – хранитель города, его оберег, символ опеки, покровительства, защиты. Его положительная семантика сродни драконам в гербах Уэльса, Арагона, Португалии и Ломбардии.

Любой символ, особенно геральдический знак, необходимо рассматривать в определенном контексте, в отрыве от которого наделение его «сходными» смыслами недопустимо. Геральдический символ, его важность, значение, историко-культурная ценность не умаляется отсутствием однозначной трактовки символики или обстоятельств его появления – в силу основных функций герба – обозначать своего владельца, быть узнаваемым. Это не значит, что пытаться пробиться сквозь тернии неизвестного не нужно или неважно. Это нужно и важно делать. Однако без научной методологии гипотетические построения на «случайно увиденном сходстве» есть поиски смысла за гранью этого смысла. И в геральдике это имеет наипервейшее значение".

Теперь скажу своё слово. Как и коронованный зилант - символ Казани, лук со стрелой - символ города Колына-Вятки, действительно имеет древнее происхождение. Выходит из тюркской печати, дарованной каном Габдулой Чельбиром тархану города Колына Мер-Чуре за меткий выстрел в русского князя Изяслава Глебовича при осаде Всеволодом Большое Гнездо столицы Булгарии города Буляра. Этим выстрелом Мер-Чура предотвратил разгром города. Русские войска отошли и вступили в переговоры. Город Колын, заложенный каном Колыном в 1150 году, новый центр Бийсу возле балика Нукрат на Нукрат-су (возле городка Вятки на Вятке реке) для защиты от нападения новгородских ушкуйников, - это и есть летописная Вятка в устье Моломы. Если верить "Повести о стране Вятской", что котельничане и никулицынцы решили объединиться и построить общий хорошо укреплённый город и назвали его Хлынов, то город кана Колына (хана Холына, по-русски), Холынов город и дал имя Хлынову при перенесении вятской столицы в более безопасное место. Если найдёте какое-то другое объяснение такого совпадения в названии города и символа Вятской земли - "Вятьцкой печати" с печатью Колына, можно это обсудить.